Часть 1

Разсказь дышалъ искренностю и вполнз соотвЪтствовалъ дЪйствительности. Въ шестидесятыхь годахъ въ Черноморм (нынЪ Кубанская область) населенность была слабая. Станицы, немногочисленныя по количеству дворовъ, расположены были вь 25—30 и даже 40 верегахъ одна огъ другой. На остальномъ пространствЪ кое гдЪ по рЪчкамъ селились одиноко хутора богачей, выходившихь на ны просторъ съ своимъ движимымь имуществомъ. Какъ табунщиками, тавъ и пастухами вебхъ стадъ у хуторянъ были калмыки, которые въ тоже время были и полновластными хозяевами въ степи. Обыкновенно, калмыки раеполагалиеь кибитками въ двухъ—трехъ верстахъ отъ хутора своего хозяина на возвышенныхъ мЪетахъ. Ближе имъ жить не позволялось: во первыхъ, потому, что калмыЕъ - нехристь и Феть падаль“, какъ обыкновенно говаривали о нихъ хозяева а во вторыхъ, что съ кряжа, или „могилки“ калмыку удобнѣе было наблюдать за скотомъ и евободнѣе гулять по полю. Пока стадо паесется, калмыкЪ съ холма высматриваеть добычу: заблудился ли волъ изъ етаницы или лошадь, сбилея ли съ дороги одиновй путникъ, & Т$мь болѣе коробейникъ, или припоздалъ тяжело нагруженный товаром „шабай“—все можетъ служить ему добычей. Правда, жителей своей станицы они не обижали, казаковъ боялись. Точно также боялись и всякаго, кто имѣлъь при себѣ огнестрѣльное оруже. При видЪ поелѣдняго калмыкъ убѣгаль въ степь безъ оглядки. Но зато на все остальное въ степи онъ смотр$флъ, какъ на свою собственность. Въ этомъ огношенйи между голоднымъ волкомъ и ДИикИМЪ калмыкомь разницы было немного. Одинъ дЪйетвоваль больше ночью, другой днемъ. Что убивалъ одинъ и не съѣдалъ, то подбираль другой. 0бъ убійетвахь людей по дорогамъ и безелЪдно пропавшихъ въ пути существовали многочисленные разсвазы, ‹собенно въ сѣверо-восточной части нынѣшней Кубанской области. По восвреснымъ днямъ калмыки нерЪѣдко являлись верхами, гурьбой въ четыре — пять душь, въ станицы, направляясь сначала въ лавку купить табаку, а затѣмъ въ кабавъ. Описать наружность калмыка веего легче его же словами. Когда одинъ изъ нихъ увидѣлъ сдѣланный съ него карандашемъ портретъ, то, закрывъ лицо руками, сталъ ненеистово смѣяться, говоря: „0! 0! плосый носъ, узеньый глазки, широка лица, добра молодца!“ Если такого „молодца“ одѣть въ си халать и таве же шаровары, обуть въ сапоги съ толегыми далеко впередъ отодвинутыми каблуками, а повыше „широка лица“ надЪть большую колесообразную шапку и посадить такую фигуру на лошадь, давъ ей въ руку толетую плеть и приврѣпивь въ сЪдлу большихъь размѣровъ волосяной арканъ, то и нолучитея калмыкъ въ праздничномъ костюмЪ. Женщины отличались отъ мужчинь только тѣмь, что у первыхъь волосы заплетены были вь дДвЪ косы, обмотанныя въ клеенку и болтавиляся виереди,.на.груди; у мужчинъ же была одна толетая толая» -коса; “беяеанишаяея сзади. а о а + тенен-