Часть 1

ше пруятное состояніе перешло въ радостное, что дЪло началось хорошо. | Сь третьей станщи, Синельниково, значительная часть пассажировъ оставила нашъ иоѣздъ и мы почти въ пустыхъ вагонахъ получили возможноеть удобно расположиться и покойно провести ночь послЪ шести безсонныхъ’ ночей, кая выпали на нашу долю въ душномъ городѣ передъ выѣздомъ. Кто впервые Фдетъ по восточному учаетку Екатерининской желфзной дороги, тотъ не можеть не поражаться необычайнымъ для нашихъ желфзныхъ дорогъ явленіемъ—отсутстиемъ пассажировь и потому сразу выноситъ убЪжденіе, что она одна изъ самыхъ полезныхъ „нестратегическихь“ дорогъь Росеи. Потому что, кром® того, что ея поѣзда ежегодно перевозятъ до пяти милліоновъ пудовъ Криво-рожекой руды для чугунно-плавильнаго завода Юза и до 251/› миллюновъ пудовъ каменнаго угля изъ Донецкаго кряжа въ ИЕкатеринославене и Криворожеве заводы,—вы чувствуете, сидя въ пустыхъ вагонахъ, что это очень праятно, потому что пустые вагоны иоѣзда доставляютъ пассажирамъ болѣе удобетвъ жизни, чѣмъ нѣкоторые губернске города. Вы можете размѣетиться какъ вамъ угодно, никого не стѣеняя; ночная прохлада, медленность хода поѣзда—вее это убаюкиваетъ васъ и доставляетъ полное удовольстые. 06ращаясь къ истори этой дороги, необходимо сказать, что, не смотря на свою молодость, она пережала значительно худиия времена, чѣмъ переживаетъь теперь. Это было тогда, когда ее еще не открыли, а только строили. Въ данной мЪегности былъ въ то время полный неурожай (1882 и 1883 гг.) и безработица. ТочнЪе: 1882 годъ былъ золотымъ годомъ царетвованія на веемъ югѣ Росаи, вообще, и Екатеринославекой губерніи, въ частности, знамени- ТОЙ кузьки. Посл этого кузька пояляется здѣеь вее меньше и меньше. А 1883 годъ считаетея сильно неурожайнымъ для названной губернии. Чтобы помочь населентю, доставить ему возможность заработка, мЪѣетное земство, а за нимъ и правительство, рёшили приступить въ пострейк$ желфзной дороги. Съ теоретической стороны это было прекрасно, но на правтикЪ оказалось, что здЪший „хохолъ“ ни на что боле не споеобенъ, какъ только. на поденныя работы. Кромѣ того, и тая работы онъ’ бралъ исполнять только въ зимнее время. Съ наступленемъ же’ весны ни за какія деньги нельзя было привлечь его изъ деревни къ желЪѣзной дорог%: онъ шелъ въ поле пахать и сѣять. Въ этомъ отношени «хохолъ», какъ и всяый другой руссвй крестьянинъ, остался в®ренъ себѣ, какъ земледѣльцу. Г. Шрейдеръ въ своей стать „Очерки кустарной горной промышленности“ (Русская Мысль, Декаб. 1889 г.) приводить много весьма любопытныхъь фактовъ относительно того, съ какою неохотою мЪстный житель р%шается промѣнять иплугъ на что либо другое: горные промыслы, фабричную и заводекую дѣятельность. „М\етное изелѣдоване, говоритъ онъ, констатируетъ, что нЪ%которые изъ крестьянъ Гришинской волости рѣшаются идти проситься въ ремонтные рабочіе на желЪѣзной дорог$ только поелѣ трехдневной голодовки ихъ семей“. Мноме, вместо того, чтобы идти на заводы, гд® дають хорошую плату, охотнѣе переселяются «на линію>, „за Кубань“ и вообще ‹туда, куда такъ тянеть хлѣборода легендарный земельный просторъ». ДалЪе, когда Екатерининекую дорогу открыли, не достроивъ ее до ст. Харцызекой, вкакъ теперь (въ 1889 году г.), а только до Яеиноватой, овазалось, что по ней некому было Фздить. Жители деревни, какъ извѣетно, никуда не Фздятъ, да и не любятъь 33 дить но чугункамъ, а жители городовъ, имѣя надобность поѣхать, напр., въ Росговъ или на Кавказъ, не могли пользоваться услугами этой лини: имь приходилось со ст. Синельниково слѣдовать къ сѣверу на Лозовую, а оттуда снова спускаться въ югу, кь Азовскому морю. Воть почему почти всЪ пассажпирене поѣзда восточнаго участка Екатерининской вЪтви были всегда совершенно пусты и только наводили страхъ на одинокихь путниковъ, случайно попавшихъ въ нихъ. Вотъ фактъ. Въ август6 1885 г. оцна народная учительница вздумала 'Фхать въ Екатериноелавъь изъ Маруноля; на ст. Яенноватой она взяла билеть до Екатеринослава и вошла въ крайнй вагонъ готоваго кь отходу ноѣзда. Вь вагонѣ пусто. „Иду дальше, разсказывала она потомъ,- -тоже ни души. Прохожу трей вагонъ, четвертый... до 8-го все тоже. Я сначала раземЗялась, а потомъ задумалась: куда же мн дЪться?.. Омогрю въ окно, не появится ли еще кто. Но вотъ звонокь, другой и трейр— никого! На ходу поѣзда векочили три кондуктора... Мн стало жутко! Опустилаеь на скамью и чувствую себя вь какомъ-то неопредѣленномъ положении. Спустя долгое время, дверь вагона отворилась, вошелъ кондукторъ и слабо улыбнулея, вБроятно, отъ радости, что, наконецъ, открыль меня въ иоѣзд$. Но мн было не до емѣха.