— Бачь, батьку,—говоритъ хозяинъ отцу:—винЪ розумнишь тебЪ: выбравъ хотъ молодого, та самаго вкрасиваго. Ну, ловить его! крикнулъь онъ табунщикамъ. Тотчасъ одинъ взмахнулъ арканомъ, который, пропустивъ въ иетлю голову, очутилея на шез лошади. Животное понеслось, валмыкь сдѣлавъ 10—12 шатовъ, уперся каблуками въ землю— мертвая петля затянула и лошадь остановилась, потомъ опустилась на переднйя колѣна, наклонивъ голову въ землЪ. Вь тотъ же моментъ друге калмыки накинули на морду недоуздокъ, быстро посадили на спину 14 лѣтняго калмыченка и отпустили петлю. Бѣдное животное, получивъ возможность свободно дышать и въ то0же время чувствуя на себЪ непривычную ношу, бЪ$шено взвилоеь на дыбы, бросилось въ сторону— въ другую: здокъ какЪ будто приросъ къ спин$ и то и дЪло хлесталъ нагайкой по ребрамъ направо и налѣво. Видя, что еброенть сѣдока не удается, лошадь помчалась въ стень и быетро скрылась изъ нашихъ глазъ. Въ первый моментъ страшно стало за юнаго наѣздника.
— Зачфмъ посадили малаго калмыка на лошадь? Она убьеть его!— сказалъ отецъ.
— Нэчего! Твоя лошадь молодой, моя калмыкъ молодой... Не боится... будетъ хорошъ,.. флегматично заявилъ старый калмыкъ.
Дъйствительно, не прошло и часу, какъ лихой назд-
никъ возвратилея къ хутору, взмыливъ и изнуривь такъ животное, что намъ потомъ не стоило большото труда, привязавъ его къ дрогамь, довести домой.
— А разокажите, какое дѣло было у вась съ калмыками иподъ Батуринкой? —-спроенль я своего сосѣда по вагону.