Указатель

еличественная картина, которая открывается съ большой высоты вашему взору. Если Эйѣелева башня, поднятая всего на четверть версты надъ окружающей поверхностью земли, даетъ возможность обозрѣвать пространетво на 70 и даже 90 вер., то что сказать о высот$ полутора и двухъ веретъ надъ ближайшими вершинами горъ? На двЪсти и даже триста веретъ по лучу зрѣнія вы видите впереди себя невооруженнымъ глазом... Многія горы, которыя снизу поражали васъ своей грандіозностью и недоступностью, теперь, когда стоишь выше ихъ, кажутся незначительными. Долины и равнины, которыя растянулись на сотни веретъь и по воторымъ вамъ пришлоеь слѣдовать въ течени н\еколькихъ дней, теперь, сверху, кажутся небольшими, слились и сжались въ узкую полосу, чрезъ которую, кажется, можно перешагнуть. Эта гигантская рельеѣная карта, растянувшаяся у вашихъ ногъ на сотни верстъ, заставляетъ ваеъ не. вольно припомнить вс$ подробности, пережитыя вами при переѣзд$ чрезъ это пространетво, а также подробности относительно всякой видимой вами точки со стороны физической, этнографической и др. Такъ, напр., смотря съ высоты 11 тые. фут. близъ Эльборуса, на сЪверъ Кавказекихъ горъ по Кубанско Терекому водоразд®лу, можно обозрѣвать (какъ это и выпало на долю иишущаго эти строки въ 12 часовъ дня 24 1юля 1889 года) пространство въ тысячи квадратныхъ верстъ. Ближе веего, въ разстоявми 20—25 верстъ красуются отвфеныя скалы Кинжала и Бермамута въ 8—9 тысячь футовъ высоты. Вправо отъ первой горы тянется на сотни веретъ долина Малки съ ея воинетвенными обитателями кабардинцами; прямо въ центр$ видн\ется очень далеко красивая трехглавая Бештау и другя вершины окрестностей Кавказскихь минеральныхъ водъ; далфе за нимъ разетилаетея до горизонта Ставропольская губернйя, съ ея обширными лугами и полями, покрытыми хлЪбными нивами, н®еколько лфвфе —возвышенности Ставрополя, а еще лфвфе—долина Кубани, съ ея живописнЪйшими берегами и шумными притоками. Надь этой м$етностью въ наше время низко стояли свинцовыя тучи, вЪроятно, обильно проливавийя на землю влагу и доставлявиия давно ожвлаемую прохладу дФятельному населению... „И въ каждомъ отдфльномъ уголкф, думалось намъ, своя особая жизнь, свои обычаи, обряды, свои меолочныя заботы, ничтожныя страданя и радости!... Какъ все это низменно... и чуждо тому, что здфеь“...