— Не вездЪ. Мѣетами есть плохой... Да это бы еще куда ни шло! А воть бЪда: мужики стали нын® ‚умн%е! — продолжаль собесѣдникъ, повидимому, ось досадой; стали заводить свои общественныя машинм. А это, значить, подрывъ нашему брату. Воть тутъ въ Донщин%, но лЪвую руку, какъ мы Фдемъ теперь, недавно еще былъ хороший заработокъ молотилкой, а теперь совсёмъ плохо: въ каждой
станиц двѣ-три своихъ молотилки. Въ этомъ году я думаю сзои отправить подальше отъ желфзной дороги на Бейсужокь и Бейсутъ.
При послфднихъ словахъ во мнЪ что-то встрененулось, я вепомнилъ свое дЪфтетво на берегу Бейсута въ Кубанской области и потому спросилтъ:
— А вы были въ Батуринк®?
— Какъ не быть! Былъ, хотя давненько.
— Разекажите, пожалуста, когда именно.
— Въ первый разъ. началъ онъ, я быль тамъ еще съ покойнымъ тятенькой, когда мн% было годовъ шестнадцать. Нокойникъ былъ коробейникомъ. Еще тогда близъ этой самой станицы насъ чуть было калмыки не ухлонали. Это было давно.
-- Въ шестидесятыхь годахъ, да?
— Тавъ, должно быть въ началф шеетидесятыхь годовъ. Станица эта была глухая, и мы потомъ не хаживали туда. Родитель давно уже померъ, я сталъ хозяпномь, и воть годовъь десятокъ прошло, вавъ я профзжаль опять чрезъь Батуринку, когда отправлялея на Березанковекую ярмарку.
— Ну чтоже? поправилась Батуринка послф шестидесятыхъ годовъ?
— ПШодросла, стала куда больше противъ прежняго.
-- Гдф же вы на БейсужЕ$-то думаете работать? ВФдь тамъ одни хутора?
— Какъ хутора? Теперь тамъ цѣлая станица. Нын% вонъ недавно церковь освятили. Туда-то а думаю послать дв$ машины, да только нужно узнать прежде, не было ли тамъ кого въ прошломъ году? —продолжаль онъ какъ бы про себя.