Часть 1

Онъ самъ „пугалъ“, какъ настоящий пугачъ, вылъ по волчиному, шинѣлъ по-змѣиному, ревѣль по-туриному, отлично кричалъ перепеломъ и куковалъь не хуже настоящей кукушки. Крикъ „пугу, пугу“ быль даже условнымъ крикомъ запорожцевъ, этимъ крикомь они давали зналь другъ другу о своемъ присутстьш. Вообще всЪ эти звѣриные и птичьи крики были рядомъ условныхъ сигналовъ, которыми переговаривались невидимые другъ другу запорожцы, чтобы ввести въ заблуждеше, обмануть, перехитрить своихъ враговъ. Случалось, что, скользя въ травЪ, какъ змЪѣи, подбиралось неслышно нѢсколько человЪкъ запорожцевь къ заночевавшему въ степи табору татаръ и спугивало табунъ ихъ лошадей; тогда остальные запорожцы, притаивипеся съ конями въ высокой травЪ, какъ буря налетали на метавшихся въ безпорядкВ по табору татаръ, и не было имъ спасенія: пѣипе, безъ коней, они не знали, что дЪлаль, какъ обороняться и съ криками „Алла, Алла!“ гибли подъ сабельными ударами запорожцевъ. Пока при свѣтБ пылавшихъ костровъ шла эта безпощадная рЪѣзня, небольшой отрядъ запорожцевъ на лучшихь коняхъ несся по степи напереймы татарскому табуну, т. к. хороший конь считался лучшей добычей для казака. Конь былъ вЪрнымъ товарищемъ запорожца въ степи, и всЪ казаки были прекрасными на- Ъздниками.