Павлюкъ потерялъ время и, когда наконецъь появился на УкрайнЪ съ запорожцами и толпами бѣглыхъ хлоповъ, то было уже поздно: поляки успѣли собрать большое войско. Подъ Кулейками казаки были разбиты, отступили къ Боровицѣ, гдѣ смирились и выдали полякамъ Павлюка и Томиленко; друге старшины бЪжали въ СЪчь. Поляки расхрабрились и послали туда отрядъ для поимки остальныхЪ зачинщиковь возставя, но, когда полковникъ Мелецый остановился около Днѣпра въ виду самой СЪчи и послалъ требоване о выдачЪ бЪглецовъ, то казаки отвѣтили на него дерзкимъ письмомъ. Мелецюй попробовалъь было дЪйствовать силою, но быль разбитъ и. едва ушелъ оть СЪчи живымъ.
Это возсташе, такъ неудачно окончившееся, тяжело отозвалось на УкрайнЪ: гнетъ пановъ сталъ еще сильнЪе.
Въ слѣдующемъ 1638 году возсташе вспыхнуло съ новою силою подъ начальствомъ Остраницы и Гунй. Лвижене началось, какъ всегда, съ Запорожья. Казаки плыли на лодкахъ по Днѣпру, а часть ихъ шла вдоль берега. Городъ Кременчугь и прилегаюция къ нему слободы перешли на сторону Остраницы. 5-го мая подъ
Голтвою поляки понесли сильное поражене, но затЪмъ Остраница своею неосторожностью испортилъ все дЪло: не дождавшись прибымя свЪѣжихъ подкрѣплешй, онъ началь сражеше подъ Лубнами и быль отбить съ большимъ урономъ. ВскорЪ несоглася въ средЪ самихъ же казаковъ дали полякамъ возможность погасить начавшееся возсталие. Остраница, а за нимъ и Гуня бЪжали въ предѣлы московскаго государства, съ оставшимися же поляки жестоко расправились и рЪѣшили кореннымъ образомъ передЪлать казачество: вмѣсто гетмановъ назначили польскихъ комиссаровъ, польсме шляхтичи поставлены были казацкими полковниками и сотниками, чайки сожжены, иодъ страхомъ смерти запрещено уходить въ СЪчь и плавать въ морЪ, на казаковъ наложены были тяжюя подати, въ реестръь вписывались только послушные панской волЪ ушаты. На ряду съ казаками простое поспольство было еще сильнѣе порабощено, пансвый гнетъ сталь невыносимъ, солдаламъ польскимъ было разрЪшено безнаказанно грабить и мучить народъ; лЪтописецъ украинсый говоритъ, „что многихъ знатныхъ четвертовали, а иныхъ въЪшали. И съ того времени всякую свободу у казаковъ отняли, и тяжая и вымыслныя подати наложили необычайно, церкви и церковные обряды жидамъ запродали, дЪтей казачьихъ въ котлахъ варили, жонкамъ перси деревомъ вытискивали и пр.“.