Хотя ясно видно, что ушя была желательна лишь нъсколькимъь измЪнникамъ, а не всЪмъ православнымъ, но поляки считали себя въ правЪ вводить ее на УкрайнЪ силою. НЪѢкоторые изъ страха, многше изъ корысти, а друте и просто по невѣдЪншю дѣлались ушатами, но громадное болыпинство народа русскаго не хотѣло признавать унио; по городамъ и селамъ появились при православныхъ церквахъь братства: прихожане сеединялись въ таюмя общества, которыя дЪлали все возможное для защиты православной вЪры: помогали перквамъ деньгами, заводили школы, гдѣ воспитывали дЪѣтей въ духЪ православной вЪзры, писали и печатали книги противъ калоличества и уни.
Католики же, имфя на своей сторонф силу, поступали иЪсколько иначе: помогая католическимъь храмамъ и ушатскимъ церквамъ, они вмЪетБ съ тЪмъ не позволяли православнымъ возобновлять старыя церкви, чинить обветшавиия, строить новыя; при всякомъь поводЪ, а то и безъ повода разрушали православные храмы или превращали ихъ въ ушатсые и на м5фста умершихъ священниковъ не позволяли назначать новыхъ. Благодаря этимъ м5рамъ.
Вы во многихъ мЪстахъ православный народъ былъ лишенъ возможности исполнять духовныя требы: крестить младенцевъ, хоронить умершихъ, говѣть, причащаться, вЪнчаться. Мало того, паны по наущенио ксендзовъ (католическихъ
«вященниковъ) для окончательнаго поругашя и унижен1я православля, а также и въ видахъ собственной выгоды стали сдавать въ аренду жидамъ, кромѣ имъий, и православныя церкви: если рождалось у хлопа дитя, то онъ не могъ крестить его, не заплативъь жиду пошлину „дудку“; если хлопъ хотѣлъь женить сына или выдать замужъ дочь, то долженъ былъ заплалить „поемщину“; вообще за всЪ перковныя требы платилось жиду арендатору. Если же нечѣмъ было заплатить, то дитя оставалось не крещеннымь по нЪѢскольку лЪтъ, случалось, что и умирало безъ этого таинства, а молодые люди должны были сходиться между собою безъ вѣнчашя. Даже на святой ПасхЪ, съ такимъ благоговъемъ приготовляемой къ СвЪтлому празднику, жидъ своею нечестивою, поганою рукой клалт значокъ, что за освящеше ея уплачено. Несмотря на всЪ униженя и гонешя вѣры правослазвной, народъ оставался непоколебимъ; хлопъ, убѣгавний въ казачество отъ власти и произвола пана, вносилъ туда глубокую сердечную ненависть ко всему панскому, жидовскому и ляшскому, такъ какъ панъ его быль или сдЪлался ляхомъ. ВмЪет$ со всѣмъ панскимъ ненавистна ему ему была и вѣра панская, т.-е. католическая, и ушя, которую панъ изъ произвола насильно навязываль ему.
Такимъ образомъ казаки, а изъ нихъ въ особенности запорожцы, не чувствовавиие надъ собою панской власти, могли сдѣлаться и сдѣлались главными и почти единственными защитниками православной вѣры и русской народности.