Эсаулы вводили вновь избраннаго въ средину майдана,. гдЪ старшины, т.-е. куренные атаманы, покрывали его шгалпками и вручали ему булаву (палицу), знакъ отлищя и власти кошевого. Тогда изъ толпы выходило нЪсколько сѣдыхъ уважаемыхъ запорожцевъ, которые клали на голову новаго кошевого грязь и всяюй соръ, дабы онъ. помниль, что всѣ казаки ему равны; послЪ стариковъ то. же могли продѣлать съ кошевымъ и остальные казаки.
„Батько“ ‘покорно и тери$ливо сносиль все это, благодаря за честь избрашя.— „Довольно“, кричала толпа, „довольно!“ Кошевой, переодъвшись, съ палицею въ рукахъ выходиль снова въ кругъ; головы всЪхъ почтительно обнажались, глаза потуплялись въ землю и наступала полная тишина; новый кошевой неторопливо и степенно говориль собрашю рЪчь, и одна лишь его шапка алымъ верхомъ своимъ горла подъ лучами яркаго солнца.
Въ военное время кошевой имЪлъ власть не ограниченную никЪмъ и ничфмъ; оть строгаго взгляда его трепетали всЪ; казалось, что онъ выросталъ въ глазахъ товарищей: одно его слово, движешя руки—и провинившагося безжалостно предавали смертной казни.
Наружными знаками отлич1я кошевого были: 1) булава
(палица) — небольшая дубинка, оправленная въ золото, украшенная жемчугомъ и драгоцѣнными камнями; 2) войсковое знамя; 3) войсковой бунчукъ — длинная палка съ позолоченнымъ шаромъ на концѣ, убранная турьими и конскими хвостами, и 4) войсковая печать — серебряная съ изображешемъ скачущаго казака со знаменемъ въ одной и мушкетомъ (ружьемъ) въ другой рук$.
Булаву кошевой носилъ въ рукЪ или за поясомъ; знамя. и бунчукъ носили или возили за нимъ, войсковую печать хранилъ войсковой писарь, бывпий безотлучно при кошевомъ и вЪФдавпий всЪ войсковыя письменныя дЪла. Когда запорожцы писали царю московскому, королю польскому, султану турецкому и хану крымскому, то прикладывали ее къ посылаемой бумагЪ.
Войсковой писарь и эсаулы выбирались радою; если назначался походъ части запорожцевъ, то начальникъ этого отряда, „полковникъ“, выбирался и назначался тою-же радою; полковникь надъ своими товарищами-подчиненными пользовался правами кошевого.
Каждое избране новаго кошевого ли, писаря или кого другого сопровождалось шумнымъ празднованемъ.
Запорожцы не пропускали случая погулять; народъ они были веселый, безпечный, больше любители пображничать, умЪфнье послфдняго считалось даже за доблесть между ними. Впрочемъ гулянки запорожцевъ не были. грязнымъ и мрачнымъ пьянствомъ, которое дЪлаетъ человЪка подобнымъ скоту, а были просто вспышками неудержимаго веселья, разгуломъ ихъ широкой и богатой натуры.