ПослЪ. обѣда вся СЪчь заваливалась отдыхать; запорожцы не любили спать въ душныхъ куреняхъ, а предпочитали растянуться на свиткЪ или на сЪнЪ прямо подъ открытымъ небомъ; непогоды они не боялись. Вечеръ казаки проводили въ бездѣйстви: лежа на землЪ съ люльками въ зубахъ, слушали они разсказы бывалыхъ товарищей о морскихъ походахъ, о схваткахъ съ татарами и съ ляхами; иногда же при свѣтѣ догоравшаго костра одинъ изъ нихъ таинственнымъ голосомъ начиналъ разсказывать о вѣдьмахъ, русалкахъ, лЪшихъ и о всякой прочей чертовщинЪ, которой такъ много водилось на УкрайнЪ, по наивному вЪѣрованцо казаковъ. Какъ малыя дѣти, затаивъ дыхаше, слушали они эти фантастичесве разсказы, и сердце отважнаго казака, не разъ съ усмѣшкою глядѣвшаго въ лицо смерти; сжималось отъ ужаса при мысли о страшномъ покойник, выходящемъь изъ могилы, о колдун$-оборотнѣ, о шабашЪ вЪѣдьмъ на знаменитой Лысой горЪ. Тревожно посматривали они на чернѣюцийся за р%№кою мрачный плавень, гдЪ кричаль филинъ, и прислушивались къ всплескамъ посеребреннаго свЪтомъ мЪ$сяца ДнЪпра...
Такое препровождевше времени не даетъ намъ, однако, права считать казаковь совершенно бездЪятельными и неспособными къ труду: часть запорожцевъь постоянно находилась въ отлучкЪ въ степи или плавняхъ, на охотЪ или рыбной ловлЪ. Куренными атаманами велась очередь между казаками, посылаемыми на эти работы, служивиия средствомъ для прокормлешя всей С$чи.