Черезъ нЪсколько минуть чайки приблизились къ. галерЪ, десятки казачьихъ багровъ впились въ ея бока, со всЪхъ чаекъ грянулъ ружейный залиъ, и, прежде чЪмъ разсѣялея пороховой дымъ, чайки были подтянуты къ галерѣ вплотную, и запорожцы какъ кошки лѣзли со всЪхъ сторонъ.
Турки защищались отчаянно, такъ какъ знали что пощады никому не будетъ. Неребивъь всЪхъ турокъ, запорожцы освобождали невольниковъ изъ глубины галеры, откуда давно уже доносились радостные крики этихъ несчастныхъ, увидЪвшихъ своихъ освободителей— запорожцевъ.
Вс галеры двигались при помощи длинныхъ веселъ, расположенныхь въ нЪеколько рядовъ другъ надъ другомъ
<ъ каждой стороны: эту-то тяжелую работу исполняли бЪдные хриспансюме полонянники (невольники), сидя по нЪскольку человЪѣкь на одномъ веслЪ, прикованные тяжелыми пЪѣпями къ скамейкамъь въ глубинЪ галеры. До тЪхъ поръ сидѣли. здЪсь невольники, пока либо смерть не придеть сама, либо за старостью или немощью не выкинуть живого за бортъ галеры. Между рядами скамеекъ ходили надсмотрщики съ плетьми и жестоко хлестали по голой спинѣ лѣнивыхъ и слабыхъ; кормили невольниковъ скудно и плохо, работаль же заставляли какъ днемъ, такь и ночью. Хуже положешя этихъ нехчастныхь трудно было что-нибудь придумать; народъ прозвалъ галеру „каторгой“, отсюда это слово и пошло на Руси, какъ поняте о мЪѣстЪ наибольшихь мучепий.
Невозможно описать радость освобожденныхъ невольниковъ; всЪ крестились, плакали, цѣловали запорожцевъ и другь друга; случалось нерЪдко, что здЪеь встрЪчались братья, родственники, старые друзья и товарищи земляки: ликованшю не было конца. °
Побросавъ въ море разбитыя оковы, невольники сбрасывали свои рубища, одѣвались въ одежду убитыхъ турокъ, забирали ихъ орулие и переходили на чайки; затЪмъ съ галеры забиралось все самое цѣнное, а ее пускали ко дну, провертѣвъ дыры въ днѣ и бокахъ судна.
Долго и много разсказывали бывшие невольники о своемъ пребывани въ „поганой“ землЪ; жадно слушали казаки эти разсказы, а между тЪмъь покойное на видъ море готовило имъ еще нѣчто новое: на горизонтЪ показалось маленькое облачко, быстро разросшееся въ громадную тучу, охватившую въ нЪѣсколько минутъ полнеба. Порывистый вЪтеръ пробѣжалъ по волнамъ, на вершинахъ ихъ показались сѣдые гребешки „зайчики“, вода въ морЪ почернЪѣла. Съ атаманской чайки глухо прозвучалъ пушечный выстрЪлъ: то былъ сигналъ собираться около пея. Кошевой приказалъ чайкамъ держаться возможно ближе къ его
чайкЪ и другъь къ другу, чтобы вЪѣтромъ не разбросало ихъ по морю, и внушалъ новичкамъ не бояться непогоды. ВъЪтеръ рванулъ сильнЪѣе и загудЪлъ въ снастяхъ, внезапио хлынулъ дождь, сверкнула молшя, и началась гроза...