меня въ плаваніи, въ началЪ апрѣля. Я употреблю на это, какъ видите, цѣлыхъ два мЪсяца. Потомъ я повезу своихъ спутниковъ въ страну въ которой, говорятъ, обитала нѣкогла Иѣигеня. Одно названіе этой страны оживляеть воображеніе; самыя разнообразныя измышленія распускаются по поводу моего пребыванйя тамъ. ВЪрно то, что я буду очень рада васъ снова увидѣть; я надЪюсь повезти туда множество вашихь знакомыхъ и многихъ министровъ міра, въ присутстви которыхь не можеть произойти никакой битвы“, Въ декабрЪ она писала ему опять о своемь шесгВи въ полуденные края: „Весьма далека будучи отъ того, чтобы быть похожею въ моемъ шествіи на блистательный образъ солнца, какъ вы выражаетесь, мы принимаемъ, напротивъ того, всевозможныя предосторожности, чтобы имѣть видъ очень густыхъ тучь, такь какъ каждая изъ звѣздъ, меня сопровождающихъ, запаслась хорошей, густого мЪха черной шубой“...
Къ этому, изъ скромности, она прибавила: „Желаю, чтобъ это путешествие вамъ не наскучило; мы вѣдькакъ голова Медузы, приводящая въ остолбенѣне ве$хь, кто увидитъ ее, мы вовсе не составляемь прИятнаго общества“.
[фрагмент нечитабельный в скане первоиздания]
„Онъ былъ въ большой милости у императрицы. Едва онъ прЁВхалъ, какъ она объявила ему, что жалуетъ его имѣнемъ въ Крыму, на берегу Чернаго моря, на томъ самомъ мЪстЪ, гдЪ, по преданйо, находился храмъ, въ которомъ царевна Иѣигеня была жрицею“.
„Я уже н®сколько лЪть быль друженъ съ де-Линемъ, —
прибавляеть Сегюръ,—и потому болЪе другихь наслаждался прИятною мыслью, что буду имЪфть въ пути такого милаго товарища“.
Для Сегюра, впрочемъ, путешествіе казалось не простой увеселительной прогулкой. Онъ опасался, какъ бы оно не приняло характера серьезной политической демонстраши противъ турокъ, и не повело бы къ войнЪ съ ними. „Императрица намѣревается короновать въ Херсонѣ внука своего Константина, въ надеждЪ возбудить этимъ въ грекахъ желанйе свергнуть турецкое иго,--писаль онъ франпузскимъ министрамъ. —Вслѣдстве этого громадная Оттоманская имперія рано или поздно должна рушиться среди ужасовь продолжительной междоусобной войны. Планъ этоть—прибавляеть французеюй посолъ— казался мнБ несбыточнымъ, но онъ встревожитъ турокъ, и этого было лостаточно, чтобы повести къ раздору. Мы въ такомъ случаЪ возбудили бы противъ себя Россю, и лишились бы надежды когда-либо окончить торговый договоръ“.