Сюда, въ этотъ прелестный восхитительный уголокъ, былъ приглашенъ Сегюръ. Императрица собиралась показывать ему все Царское, со всѣми его строеніями, бесЪдками и аллеями, статуями антиковъ-—и статуей Вольтера. Графъ прибыль изъ Парижа, гдЪ вращался при образцовомъ двор, прогуливался въ самомъ Версал,— его не удивишь никакой роскошью; вЪдь у французскаго короля нѣсколько тысячь царедворцевъ,—у русской императрицы всего по дюжинѣ камеръ-юнкеровъ, камергеровъ и фрейлинь; но гротъ, эрмитажъ, колоннада, серебряный кабинеть и голубой кабинетъ-табакерка навърно ему понравятся; и аллеи англЛискаго сада, —онЪ не хуже „регулярныхь аллей Версаля“.
Ш. ВЪ ГОСТЯХЪ У ИМПЕРАТРИЦЫ.
Сегюръ былъ очарованъ тѢмъ, что видѣлъ, тБмъ пріемомъ, какой былъ ему тамъ оказанъ, и писалъ въ своихъ запискахъ:
„Когда я пріБхаль туда, императрица была такъ добра, что сама показывала мнѣ всЪ красоты своего великоли=
наго загороднаго дворца, СвѢтлыя воды, т$нистая зелень, изящныя бесѣдки, величественныя зданя, драгоцѣнная мебель, комнаты, покрытыя порѣиромъ, лазоревымъ кам. немъ и малахитомъ,—все это представляло волшебное зр$лище и напоминало удивленному путешественнику дворцы и сады Армиды...
„При совершенной свободЪ, веселой бесьдЪ и полномъ отсутстЫи скуки и принужден я, одинъ только ве. личественный дворецъь напоминаль мнЪ, что я не просто на дач у самой любезной, свЪтской женщины. Кобенцель быль неисчерпаемо веселъ; Фитць Гербертъ (британскій посолъ) выказываль свой образованный, тонкЙ умъ, а Потемкинъ свою оригинальность, которая не оставляла его даже въ нерѣдя минуты задумчивости и хандры. Императрица свободно говорила обо всемъ, исключая политики; она любила слушать разсказы, любила и сама разсказывать. Если бесѣда случайно умолкала, то оберъ шталмейстерь Нарышкинъ своими шутками непрем5нно вызывалъ на смЪхъ и остроты.
„Почти все утро государыня занималась, и каждый изъ насъ могъ въ это время читать, писать, гулять, однимъ словомъ, дѣлать, что угодно. Обѣдъ, за которымъ бывало немного гостей, и немного блюдьъ, былъ вкусенъ, простъ, безъ роскоши; послБобЪденное время употреблялось на игру или на бесѣлу; вечеромъ императрица ухолила довольно рано, и мы собирались у Кобенцеля, У Фитць Герберта, у меня или у Потемкина“.
Во время прогулки по саду Екатерина привела Сегюра къ небольшому кладбищу, на которомъ были схоронены` ‘любимыя ея собаки; изъ фамили Андерсонъ: