Хуложникь Линдсей изобразиль акварелью флоть Екатерины въ тотъ моменть, когда онъ подходилъь кь Каневу. Впереди 3 большихъ парусныхь судна одинаковой величины и одинаково окрашенныя красной краской и позолотой. На ихъ палубЪ—павильоны съ большими окнами; надъ павильонами-—площадки, на которыхъ помъщены въ боевомъ порядк солдаты. Первая изъ галеръ, по имени „ДнЪпръ“—принадлежитъ государынЪ. Бокъ о бокь съ ней стоить „Бугъ“,—съ кн. Потемкинымь и его племянницами; нЪ$сколько позади третья барка, „Десна“, служитъ столовой. За ними гуськомъ слЪдуютъ остальныя галеры.
„Флоть нашъ-—разсказываеть Сегюръ— остановился подь Каневымъ, въ которомъ выставлены были польскЯ войска, въ богатыхъ мундирахъ, съ блестящимъ оружемъ. Пушки съ кораблей и изъ города возвстили прибыт!е обоихь монарховъ. Екатерина послала на красивой шлюпкв н$сколько генераловъ встрфтить короля польскаго. Король, чтобы избавиться отъ затруднительнаго этикета, хотфлъ сохранить инкогнито, и сказалъ посланнымъ, которые его сопровождали: „Господа, король польсй поручиль мнЪ представить вамъ графа Понятовскаго“.
„Когда онъ вступилъ на императрицыну галеру, мы окружили его, желая замѣтить первыя впечатлЪня и слышать первыя слова двухъ державныхъ особъ, которыя
Послфдь!Й польсюй король—Станиславъ-Августь— „Гр. Понятовсюй“,
находились въ положени, далеко несходномъ съ тЪмъ, въ какомъ они были н$когда. Но мы обманулись въ нашихъ ожиданяхъ, потому что, послЪ взаимнаго поклона, важнаго, гордаго и холоднаго, Екатерина подала руку королю, и они вошли въ кабинетъ, въ которомъ пробыли съ полчаса“... (Когда они вышли), „въ его глазахь виднфлся отпечатокъ грусти, которую не скрыла его принужденная улыбка“.
На большой галерЪ былъ устроенъ парадный обЪдъ. „За обѣдомь мало Фли, мало говорили, только смотрЪли другъ на друга, слушали прекрасную музыку и пили за здравіе короля, при грохотЪ пушечнаго залпа. По выходЪ изъ за стола, король взялъь изъ рукъ пажа перчатки и вѣеръ императрицы и подалъ ей. ПослЪ того онъ сталъ искать и никакъ не могь найти своей шляпы; императрица, замѣтивъ это, велѣла принести шляпу и подала ее королю. Принимая ее, Станиславъ сказалъ: „Когда то, В. В., Вы пожаловали мнѣ другую шляпу, которая была гораздо лучше этой“ (онъ намекаль на данную ему Екатериной польскую корону).
„Мы возвратились на царскую галеру. Король пробыль еще немного времени, и въ 8 часовь уЪхаль въ Каневъ“.