Все вообще, что видѣла здѣсь Екатерина, все, что показывалъ ей магь и волшебникъ—Потемкинъ,—вызывало у нея восторгь и восхищене. „Въ КременчугЪ намъ всЪмь весьма понравилось, —писала она Салтыкову: — наипаче послЪ Юева, который между нами не получилъь партизана, и еслибы я знала, что Кременчугъ таковъ, какъ я его нашла, я бы давно переъхала... Чтобы ви- ДЪѢть, что я не попусту имѣю довЪѣренность къ способностямъ фельдмаршала кн. Потемкина, надлежитъ прібхать въ его губерни, гдѣ всЪ части устроены какъ возможно лучше и порядочнЪе: войска, которыя здЪсь, таковы, что даже чужестранные ихь хвалятъ неложно; города строятся, недоимокъ н$тъ. Въ трехь же малоросойскихь губерн!яхъ оттого, что ничему не давано движенйя, недоимки простираются до миллона; города мерзще, и ничто не дЪлается.“
Свое удовольстве императрица сочла долгомъ высказать главному его виновнику, Потемкину; она сказала ему: „Отъ Петербурга до Кева мнЪ казалось, что пружины моей импер!и ослабли отъ употребленя; здЪсь онЪ въ полной силЪ и дфистви“. (Сегюръ).
Въ самомъ веселомъ настроен!и пскидала императрица Кременчугъ. „Если бъ вы знали,— писала она Гримму,—— что говоригся и творится ежедневно на моей галерЪ, вы помирали бы со см5ху. ВсБ эти люди, путешествующе со мною, ‘такъ ко мнЪ привыкли, что чувствуютъ себя, какъ дома“.
[фрагмент нечитабельный в скане первоиздания]
Въ ХерсонЪ Екатерина должна была съѣхаться съ германскимъ императоромъ, 1осиѣомъ П.
Представитель блестящаго дома Габсбурговъ не въ первый разъ собирался посѣтить Россію. Онъ былъ уже въ гостяхъь у Екатерины 7 лѢтъ назадъ, въ 1780 г. Это была политическая поѣздка: Австріи надо было „отторгнуть Россйо отъ союза съ Прусчей“; австріИске дипломаты старались „возстановить прежня дружесвя отношеня между императорскими дворами“, и для этого должны были „не щшадить ни труда, ни денегъ“. Для этого же Ъздиль въ Россю и Тосифъ, тогда еще бывиий насл$дникомъ престола.