Но императрица, бывшая въ духЪ, продолжала въ томъ же тонЪ: „Какъ вы полагаете, ч$мь бы я была, если бы родилась мужчиной и частнымъ челов$комъ?“ Въ отвфть на это Фитцъ Гербертъ сказалъ, что она была бы мудрымъ законов$дцемъ, Кобенцель полагалъ, что бы сдѣлалась великимъ министромъ, а я увЪѣрялъ ее, что она сдѣлалась бы знаменитымъ полководцемъ. „На этотъ разъ вы ошибаетесь,-—возразила она:--я бы отважилась на все для славы, и въ чин поручика въ первую кампанйо не снесла бы головы“;
„Въ другой разъмы говорили о предположен!яхъ, которыя тогда дБлались въ Европ по поводу ея путешествия. Мы вс были одинаковаго мн$н!я и увЪряли, что вездЪ будуть думать, будто она съ императоромъ (Тюсифомъ П) хочеть завоевать Турщю, Персю, даже можеть быть Индйо и Япон!ю, наконецъ, что странствующ кабинетъ Екатерины занимаетъ и тревожить всЪ проче кабинеты.
„Стало быть, этотъ петербургский кабинетъ, находящийся теперь на волнахъ Днфпра, кажется весьма значительнымъ, если такь тревожитъ друмМе?
„Гочно такъ, государыня, —сказалъ тогда де-Линь,—а межлу тЪмъ я не знаю ни одного, который былъ бы такъ малъ: онъ и весь то въ нфсколько дюймовъ, потому что простирается отъ одного виска’`до другого и оть переносицы до волосъ“.
Однажды зашла р$чь о неум5ни императрицы писать стихи. Она сказала „карманнымъ“ своимъ министрамъ; „Видите, господа! вы хвалите меня вообще за все; но если разсмотрите подробнЪе, то конечно станете бранить. Пожалуйте замЪѣтьте, я обязана частью моей славы князю Орлову. Онъ присовЪтоваль мнЪ послать флотъ въ Архипелагъ. За Тавриду и за изгнане татаръ, угрожавшихъ моему государству, я должна благодарить князя Потемкина. Я беру на свой счеть только то, чтс образовала сихь господъ. За побѣды должна я признательностію - фельдмаршалу Румянцеву. ВЪрьте мнЪ, что я только ` счастлива, если мною сколько-нибудь довольны, такъ это потому, что я н5сколько тверда и одинакова въ моихъ правилахь“. Она говорила также: „Я увѣрена, что обо мн худо говорятъ въ ЕвропЪ. Тверлятъ безпрестанно, что я готова разориться, что я много издерживаю. Нѣть нужды, маленькое мое хозяйство идетъ своимъ порядкомъ“.
Екатерина любила ссылаться на примѣръ Петра Великаго. Во время путешеств!1я,—разсказываеть де-Линь, — „она всегда имѣла при себЪ табакерку съ портретомъ Петра 1. „Я спрашиваю у себя каждый день, говорила она, что бы сей велик челов$къ приказалъ, что бы сталъ дЪлать, и что бы сталъ запрещать, будучи на моемъ м5стЪ.“