Впрочемъ, [осифъ отдавалъ должное могуществу русской императрицы, и признавалъ, что въ другихь вопросахь турки должны будутъ уступить ея требованйямъ. „Вы видите, ‘осударыня увлекается... Если турки отказомъ вооружать противъ себя императрицу, то кто можетъ воспрепятствовать ей отомстить и взять у нихъ н$Ъсколько городовъ? У нея огромное, бодрое, неутомимое войско, Оно пройдетъ, куда она захочетъ“...—Вдали отъ столицы пробиваютъ дороги, устраиваютъ пристани, строятся на болотахъ, воздвигаютъ дворцы, разводятъ парки среди степей, и все это дѣлается безъ платы, безъ покрова, иногда безъ пищи и всегда безъ’ ропота. Изъ всБхъ монарховъ Европы императрица одна только дЪѣйствительно богата. Она много повсюду издерживаетъ, и не имѣеть ° долговъ; ассигнаши свои она оцЪѣниваетъ, во сколько хочетъ; если бы ей вздумалось, она могла бы ввести кожанныя деньги. Межлу тѣмъ Англя обременена своими бумажными деньгами. Франшя публично признала разстроенное положенйе своихъ финансовъ; а я едва могу покрыть издержки на новыя крѢпости, которыя строятся“.
„Всь эти затруднительныя обстоятельства, —говорилъ Сегюръ,—тЪмъ бопфе должны побудить императора всячески стараться избЪгнуть разорительной войны.“
„Такъ какъ мы часто, —продолжаеть Сегюръ,—разговаривали о томь же предметЪ, я всегда старался доказывать ему, что могущество Рос@и боле кажущееся, нежели твердое. „Здѣсь болѣе блеска, чѣмъ прочности— говорилъь я;—за все берутся, ничего не довершаютъ. Потемкинъ легко бросаетъ то, за что принялся съ жаромъ; на м5стЪ Екатеринослава онъ заложилъ городъ, который будеть необитаемымъ, и огромный храмъ, въ которомъ, можеть быть, не будутъ никогда молиться. Для постройки этой новой столицы онъ выбралъ м$сто высокое, видное, но совершенно безводное. Херсонъ построенъ на неудобномь МЪстЪ и окружень болотами. Корабли не могутъ входитъ туда съ грузомъ. Въ послѣдніе 10 лѣтъь степи опустѣли больше прежняго. Крымъ лишился боле двухъ третей своего населеня. Каѣа разорена и не поднимется.
Одинъ Севастополь теперь довольно значителенъ;. но нужно много времени, чтобы онъ сталъ настоящимъ городомъ. Позаботились все украсить, нарядить, оживить на срокъ, на показъ императрицЪ; но лишь только Екатерина уѣдетъ, то вмБстЪ съ нею исчезнутъ всЪ прикрасы этого обширнаго края. Я знаю князя Потемкина. Онъ произвелъ театральный эѣѣектъ, и занавЪсъ опускается, а онъ займется новыми представленями въ Польш$ или Турши. Управлене и все, что требуетъ постоянства, несовмѣстно съ его нравомъ. Начни онь войну, и война „бы ему скоро надоЪла; дождавшись георМевской ленты, онъ съ такимъ же жаромъ будетъ домогаться мира, какъ теперь старается его нарушить.“