Крупнымъ человЪкомъ былъ Потемкинъ и въ военномъ дѣлЪ. Въ противоположность Петру Ш и Павлу Г, затруднявшимьъ солдатъь непривычной обмундировкой и прической, Потемкинъ старался всячески облегчить солдатъ, упростить ихъ военную форму. „Красота одежды военной состоитъ въ равенств5 и въ соотв$тстыи вещей съ ихъ употреблентемъ, -- писалъ онъ, приступая къ этимъ реѣормамъ:—Платье чтобы было солдату одеждою, а не въ тягость, всякое щегольство лолжно уничтожить, ибо оно —плодъ роскоши, требуетъ много времени и иждивеня и слугъ, чего у солдата быть не можетъ,—Завивать, пудриться, плесть косы—солдатское ли се д®ло? у нихъ камердинеровъ нѣтъ. На что же пукли? Всякъ долженъ согласиться, что полезнЪе голову мыть и чесать, нежели отягощать пудрою, саломъ, мукой, шпильками, косами. Туалетъь солдатсЙ долженъ быть таковъ, что всталъ, то и готовъ. Еслибъ можно было счесть, сколько выдано въ полкахъ палокъ, и сколько храбрыхъ душъ пошло отъ сего на тотъ свѣтъ! И простительно ли что стражъ отечества удрученъ прихотями, происходящими отъ вертопраховъ, а часто и отъ безразсудныхъ“. Современники высоко цѣнили эти разумныя преобразованя Потемкина; „Солдаты руссще, —говорили они, — никогда не забудутъ этого“. Но этого мало. Онъ заботился и о сокращеніи жестокихъ наказаній, объ устройствЪ солдатскихь артелей и объ умноженіи лазаретовъ. Зато оѣицеры обижались на него, что онъ вс$мъ имъ говорилъ обыкновенно „ты“ и винили его, что онъ распустилъ войска.
Потемкинъ былъ также начитанный, просв$щенный человЪкь. Онъ самъ еще съ юныхь лѣтъ читалъ книги запоемъ, особенно его интересовали богословске вопросы, онъ занимался исторіей церковныхъь соборовъ, раздѣленемъ церквей, расколомъ. Онъ читаль Плутарха, увлекался одами Пиндараи приказывалъ переводить ихъ для него; въ его библлотекь было до 2 тыс. книгъ. Сегюръ, отправляясь съ императрицей въ Крымъ, радовался, что встрЪтится тамъ съ Потемкинымъ и прочтеть се нимъ „нЪсколько греческихь трагей и анакреонтическихъ одъ“ изъ библюотеки Екатерины (она везла съ собой цѣлую библютеку). Не несв5злущь былъ`онъ и въ искусствахь: цѣниль живопись, скульптуру, архитектуру, — особенно „легкость и простоту 1оническаго стиля“,—а „музыкЪ не учась, быль въ ней большой знатокъ“; слЪдиль за новыми произведенями музыкантовъ, и_посылалъ новинки, вышедийя изъ подъ пера Сарти, Гримму, со своими прим$чанями; гр. Разумовск изъ Вѣны собирался прислать ему на службу Моцарта. Не даромъ поэты называли его меценатомъ, и самъ Державинъ въ одь своей „Водопадъ“ писалъ о немъ:
„Не ты ль наперсникомъ близь трона У сБверной Минервы былъ,
Во храм$ Музъ-—другь Аполлона, На пол Марса—вождемъ слылъ; РЬшитель думъ въ войн$ и мирЪ, Могущь-— хотя и не въ порфир$“.