Дъвкамъ и женщинамъ предписывалось подносить императрицѣ пучки цвЪтовъ и травъ, связанныхъ красной лентой, и бросать подъ карету цв$ты, а прочимь „изъявлять свои восхищеня приличными поступками и привътствями“; только чгобы не было никого „въ развращенныхъ и разодранныхъ одеждахъ, а особливо пьярыхь и нищихь“. Несомн$нно,—говорилось въ одномъ церемонал встрѣчи,—что „господа дворяне, хотя на стан `яхь и безъ того уже будутъ приготовлены лошади, — еще „поусердствуютъ“, и „приготовятъ“ въ упряжку нодъ имп. карету по 12 лошадей и при нихъ по 4 человЪка форейторовъ въ красныхъ камзольчикахь съ красными стоячими воротниками, обшлага подъ кладки зеленые съ бълыми желетами, и такимъ же исподнимъь иплатьемъ въ черныхъ картузахъ“. При этомъ напоминалось жителямъ, чтобы они не см$ли подавать государынЪ челобитныя, такъ какь это запрещено закономъ 1765 г., подь страхомъ жестокихь каръ: для кого—вычета изъ оклада, лишеня чина, ссылки въ свои деревни, а для кого—и плетей, и рекрутчины, и каторги.
Во все время плаваня (2 недЪли), запрещалась всякая переправа; въ Харьковской губерни должна была на день въфзда прекратиться дфятельность судебныхъ учреждений,