Еще въ августЪ предыдущаго года Екатерина извЪѣстила Госиѣа о своемъ предполагаемомъ путешествя на югь, во время котораго она надБялась съ нимъ свидѣться— но сдѣлала это неоѣѣищально, и даже недостаточно вЪжливо, въ приписк$ къ письму, между прочимъ. Госиѣъ, скандализованный такой странной формой приглашен, рЬшилъ „дать почувствовать Цербстской принцесс, превращенной въ Екатерину, что не сл$дуетъ располагать императоромъ съ такимъь пренебреженемъь и невниманемъ“, и отвѣть свой послаль ей тоже въ припискЪ къ письму. Затѣмъ, ршивъ Фхать, онь измѣнилъ тонъ, и засыпаль Екатерину выраженями своего восторга, своего восхищен, что онъ’ снова ее увидитъ. Онъ пріБдеть въ Россйо, не какъ императоръ, а какь простой дворянинъ, прідеть лишь для того, чтобы тысячу разъ повторить Екатеринѣ, какъ онъ ее уважаетъ. Онъ считаетъ дни и часы, оставийеся до этого свиданя. У него даже дЪлается сердцебйіеще, когда онъ услышитъ названіе Херсона. Екатерина съ своей стороны не оставалась въ долгу, тоже считала дни и минуты, и поздравляла себя, что такой опытный знатокъь и безпристрастный судья увидитъ, наконецъ, ея имперію.
СВИДАШЕ ДВУХЪ МОНАРХОВЪ.
Екатерина обЪдала на своей галер, когда пришло извЪсте „о встуиленйи въ границы Рос@йскя знаменитаго путешественника графа Фалькенштейна“. Знаменитый путешественникъ профхалъ прямо въ Херсонъ, осмотрЪлъ тамъ ‘постройки, —новую крЪѣпость, верѣи и магазины, — и на другой день выѣхаль навстрѣчу ЕкатеринЪ. Надо было спѣшить принимать гостя, —а препятствя и задержки на пути умножались „!1о причинЪ сильно упорствующихь вътровъ, галеры и прочія суда, флотилю составляющЯ, не могли продолжать плавашМя своего“. Императрица, узнавъ о выѣздЪ императора изъ Херсона, — „переЗхала на берегь, и въ экипажахъ, съ малою свитою отправилась навстрѣчу ему“. Они встрЪтились у одинокаго казацкаго хутора
Екатерина въ письмЪ къ Гримму описывала эту встрЪчу: „Г мая я узнала на своей галерЪ, что графъ Фалькенштейнъ скачетъ во весь опоръ ко мнѣ навстрѣчу. Тотчасъ и я вышла на берегъ, чтобъ съ своей стороны поскакать навстрѣчу къ нему. И воть мы оба такъ хорошо скакали, что встрѣтились среди поля носъ къ носу. Первое слово, имъ сказанное мнЪ: „Воть теперь вс политики сбиты съ толку, никто не видить нашего свидашя“. Онъ быль съ своимъ посланникомъ (гр. Кобенцелемъ), а я съ княземъ де-Линемъ, Краснымъ Кафтаномъ и графиней Браницкой. Величества сѣли въ одну карету и проскакали 30 верстъ до Кайдаковъ.