„Владимиръ“и фрегатъ 50 пушечный „Александръ“. Спускъ этоть быль обставлень богато. „Чрезъь Днфпръ,—разсказываеть очевидець,—заранфе были построены три пловуч!е моста съ перилами, для защиты оть солнца и дожля снабженные крышей, которая была покрыта зеленою клеенкой. Между обоими крайними м$стами, на которыхь помфщались зрители, находились подмостки, съ которыхь должны были сойти корабли. Среды помостъ, предназначенный для императрицы, гр. Фалькенштейна и высшихь знатныхъ особъ, отличался великолЪШемъ и съ большимъ вкусомъ прибранными украшенями. „Парчи, золотыя бахромы, гирлянды, жемчуги и цвты украшали балдахины, сооруженные на берегу для ихъ величествъ“,— прибавляеть де-Линь.—„Отъь императорскаго дворца до верѣи, находившейся почти въ полуверстЪ, путь былъ уравненъ и покрытъ зеленымъ сукномъ, на 2 сажени въ ширину... Государыня явилась запросто, въ сѣромъ суконномъ капотЪ, съ черною атласной шапочкой на голов. Графъ Фалькенштейнь также былъ одѣть въ простомъ фракЪ. Князь Потемкинъ, напротивъ, блисталь въ богато вышитомъ золотомъ мундирЪ, со всѣми орденами“...
Въ Херсонъ явился изъ Константинополя русск й посолъ Булгаковъ, и происходили важныя совЪщанія о турецкихъ дѣлахь; это быть настояшИй конгрессъ. У Потемкина было тутъ собрано большое войско, —больше 150 тысячъ. Турки съ своей стороны устроили морскую демонстрашю, — ихь эскадра явилась около устья Днѣпра; ЕкатеринЪ пришлось отложить предположенную поѣздку въ Кинбурнъ. Войны, однако, не ждали еще такъ скоро.
Тосиѣъ П улостоилъ Сегюра своими бесѣдами. „Днемъ гуляль онъ по окрестностямъ, и такъ какъ я, —разсказываеть Сегюръ,—имЪѣлъ счастье ему понравиться, онъ дѣлаль далеюя прогулки вмЪст со мною, запросто, взявъ меня подъ руку. Въ разговорахь со мною онъ далъ мнЪ понять, что мало сочувствовалъ честолюбивымъ замысламъ Екатерины. Въ этомъ отношеніи политика Франщи ему нравилась. „Константинополь, —говорилъ онъ,— всегда будеть предметомь зависти и раздоровъ, всл$дстве которыхъ велиКя державы никогда не согласятся насчетъ раздѣла
Турши.“ Его не поражали быстрые усп5хи русскихъ предпр!ятй. „Я вижу бол$е блеска, чЪмъ дБла,—говорилъ онъ;—Потемкинъ дфятеленъ, но онъ боле способенъ начать великое предпр!яте, ч$мъ привести его къ окончаню. Впрочемъ, все возможно, если расточать деньги и не жалЪть людей. Въ Германи или во Франщи мы не посмфли бы и думать о томъ, что здфсь производится безъ особенныхъ затруднений. “