Екатерина писала съ дороги письма сыну съ невѣсткой, Потемкину въ Крымъ, Гримму. Въ письмахъ къ Гримму она писала: „ПріБхала сюда (въ Новгородъ СЪверсюй) въ добромъ здоровьБ и сегодня давала здЪсь балъ, такь же, какъ въ СмоленскЪ: вотъ какъ мы путешествуемъ. Завтра я булу обЪѣдать въ имѣнши фельдмаршала Румянцева“... Изь Чернигова между прочимъ писала объ иноземныхъ послахъ: „мои карманные министры веселы и здоровы“. Мари Федоровн$ изъ НѢжина разсказывала о покупкахъ: „МнЪ только что принесли два _куска черкесской матери, которые показались мн$ очень красивыми; голубую съ серебромъ я посылаю вамъ и внучкамъ, надЪюсь, что ея буцетъ довольно; фіолетовую съ серебромъ —великому князю и внукамъ моимъ, и тогда всЪ семеро получать кь ПасхЪ обновку, купленную въ НЪжин5; игрушекь же найти нельзя.“
У\МШ. ВЪ КЕВЪ. „Я прЕБхала сюда 29 января, при 20° мороза, — писа*
ла Екатерина Гримму изъ ЮМева,— несмотря на то, не было ни носовъ, ни ушей отмороженныхь Мы провели всЪ эти дни въ балахь, празднествахъ, маскарадахъ (была масляница), а сегодня, въ понедѣльникъ, слава Богу, начался пость, и положилъ конецъ всему этому шуму“.
„Въ Юев$ для Екатерины, —повѣствуеть Сегюръ, — построили дворець просторный, изящный и богато убранный. Она принимала въ немъ духовенство, правительственныхъ лицъ, представителей дворянства, купцовъ и иностранцевъ, пр!5хавшихь во множеств въ Кевъ, куда привлекло ихъ велиЧе и новость зрѣлища, здЪеь ихъ ожидавшаго. Въ самомъ дѣлѣ, имь представился великолЪиный дворъ, побѣдоносная императрица, богатая и воинственная аристократя, князья и вельможи, горпые и роскошные, купцы въ длинныхъ кафтанахъ, съ огромными бородами, оѣицеры въ различныхь мундирахь, знаменитые донские казаки въ богатомь азіатскомьъ нарядЪ, татары, нѣкогда владыки Росси, теперь подданные, женщины и христанки, князь грузинсюй, повергиий къ трону Екатерины дань Фазиса и Колхиды, н5фсколько пословъ отъ безчисленныхъ ордъ киргизовъ, наконецъ, дикіе. калмыки, настоящее подобіе гунновъ... Весь Востокъ собрался здЪсь, чтобы увидѣть новую Семирамиду, собирающую дань удивленя веБхь монарховъ Запада. Это было какое-то волшебное зрѣлище, гдЪ, казалось, сочетались старина сь новизною, просвЪБщене съ варварствомъ, гдЪ бросалась въ глаза противоположность нравовъ, лицъ, одеждъ самыхъ разнообразныхъ“.