Часто, однако, разговоръ переходиль на друмя, менфе политическюя темы. Де-Линь передаетъ такую сцену: „Императрица сказала намъ вчера за столомъ: „для меня кажется странно, отчего вы, означающее множественное число, вошло въ употреблене, и для чего изгнали ты?“ —Оно еще не совсфмъ изгнано, В. В., и можетъ быть употребляемо между великими особами, что Богу во всфхъ молитвахъ также говорятъ.
— Скажите, для чего жь вы обходитесь со мною съ большею церемонею? Посмотримъ, я вамъ тмъ же буду отвѣчать. Будешь ли ты со мною такъ говорить? —сказала она оберъь-шталмейстеру.
— Для чего же не такъ,—отвЪчалъ онъ,—если только ты сама будешь со мною учтивЪе.
Тутъь полились цѣлыя тысячи ты, одни смыши? Ее дру-== гихъ. Я свои мѣшалъь съ именемъ Величества, ХО его“2 Величества было уже для меня цповольно. Друме незйади, что сказать, и Величество, осыпанное грубыми ты, “‘В08—= вращая оное обратно, несмотря на @е, имѣла видъ Владычицы Всерос ской, и почти всЪхъ частей свЪта.“
„Я выЪѣхала 22 этого м$сяца изъ Кева-—писала императрица Гримму, —и вотъ уже три дня, какъ мы плывемъ на веслахъь по Борисѣену: всЪ, слава Богу, здоровы. Новаго ничего не могу вамъ сказать, кромЪ того, что изо вс5хь моихъ плаваый это кажется самое затруднительное, потому что р$Ъка такъ извилиста, на ней столько острововъ и остговковъ, столько мелей, что до сихь поръ мы ‘вовсе не употребляли въ дБло парусовъ; она гораздо быстрѣе Невы. Теперь мы между двумя берегами, изъ которыхь одинъ принадлежитъ Польш$; этотъ очень гористь; —русскй же берегь совершенно низменный. Богъ знаетъ, откуда пойдетъ это письмо. НадЪѣюсь завтра или послЪ завтра видѣть на своей галерѣ короля Польскаго“.
Еще раньше, изъ ЮКева, въ март мЪсяцѣ, Потемкинъ Ъздилъь въ Фастовъ и видѣлся тамъ съ польскимъ королемъ. Это было предварительное свиданіе; Потемкинъ увѣрилъ короля въ готовности императрицы, насколько это возможно, исполнить желая короля. Теперь въ
Канев5 предстояло свидане императрицы съ прежнимъ ПУТЕШЕСТВ!Е ЕКАТЕРИНЫ ИП ВЪ КРЫМЪ. 6
ея поклонникомъ. Новый фаворитъ, Мамоновъ, дѣлалъ видъ, что жестоко ревнуетъ къ нему Екатерину. Сегюръ и де-Линь едва удерживались, глядя на это, отъ см5ху; королю было 55, а Екатеринѣ 58 лЬтъ.