„Обыкновенный пере$здъ отсюда въ Константинополь совершается въ двое сутокъ, а иногда‘ даже только въ полтора сутокъ. Судите же, мой любезный маршалъ, на какя непріятныя размышленія все это должно наводить моего собрата, повелителя правов$рныхъ, который никогда не можеть быть увѣренъ, что эти молодцы не явятся, не нынЪ завтра,—разгромить у него окна пушечными выстр$Ълами.
„Императрица находится въ восторженномъ состояи по поводу всего, что она видитъ, и при мысли о новой степени велищя и могущества, на которую она возводитъ Русскую Имперю. Князь Потемкинъ въ настоящее время всемогущь, и его чествуютъ выше всякаго представления. Будь у меня возможность такъ близко придвинуться къ Берлину, да будь пруссаки таке же олухи, какъ турки,
ПУТЕШЕСТВТЕ ЕКАТЕРИНЫ И ВЪ КРЫМЪ. Е 8
я бы не устоялъ противъ желанйя отдѣлаться отъ такихъ сосѣдей“.
ЕкатеринЪ хотЪлось также узнать мнЪн!е представителя Франши, Сегюра. Она спрашивала его, что онъ думаетъ объ этомь. „Ваше величество,---отвфчалъ онъ, — загладили тяжкое воспоминан!е о Прутскомъ мирЪ$... Вы подчинили татаръ, прежнихъ поработителей Росс/[и... Основан1емъ Севастополя вы довершили на юг$ то, что Петръ началъ на сЪверф. Вамъ остается одинъ только славный подвигъ, — одержать побЪду надъ природой, населить и оживить вс эти завоеванныя земли и общширныя степи, чрезъ которыя мы недавно про $ зжали“.
Въ СевастополЪ явился къ Екатеринѣ посланецъь съ острова Мальты: Гросмейстеръ мальтЙскихь рыцарей слалъ русской императрицБ свои дары, —пальмовую вЪтвь съ кустомъ цвѣтовъ, троѣеями украшеннымъ, въ знакъ побѣдоноснаго пріобрѣтенія Тавриды. Екатерина отдала эту вЗтвь Потемкину, основателю Севастопольской гавани, а онъ послалъ ее. на корабль „Слава Екатерины“.
Посл (Севастополя, путешественники посѣтили еще нѣкоторые города Тавриды, — Симѣерополь, Карасубазаръ, Судакъ, Старый Крымъ, Феодосшо или Каѣу. Потемкинъ всюду умѣлъ показать товаръ лицомъ. Особенно хорошо была устроена встрЪча въ КарасубазарЪ. „Кром$’ прекрасной широкой дороги, которую онъ пробилъ и выровнялъ трудами своихъ солдатъ, онъ съ ихъ же помошйю раз“ велъ на берегу Карасу обширный англ св садъ, и посреди его выстроилъь изящнЪйний дворецъ. ЗдЪсь уже не Армида чаровала Ринальда; напротивъ, русски Ринальдъ совершалъ диво для своей Армиды“,