Часть 2

„Иногда онъ обнаруживалъ ген! орла, иногда легкомысле ребенка,— писаль о немъ дальше Сегюръ.—Велике предметы заставляли его дЪйствовать, мелочи останавливали его дЪйств!я; никто не составлялъ какой-либо проектъ столь быстро, какъ онъ; никто не исполнялъ своихъ проектовъ столь медленно и не отказывался отъ ихь исполнен!я столь легко, какъ онъ. З.нявшись устройствомъ фабрикъ, онъ посл о’ нихъ не заботился: купивъ что-либо, онъ сейчасъ готовъ былъ продать эту вещь; часто онъ опрокидывалъ то, что только имъ самимь было построено. Музыка или какое-либо стихотворенйе отвлекали его оть заняМя какимъ-либо политическимъ вопросомъ; своимъ легкомыслемъ онъ часто лишался довр!я, необходимаго при дЪлахъ, требующихъ послЪдовательности и постоянства“.Воронцовъ жаловался, что онъ самыя важныя бумаги оставляеть на своемъ письменномъ столЪ, такъ что государственныя дфла не остаются въ тайнЪ. Это какой то пучекъ противорфй, —думаешь невольно, читая характеристику Потемкина, сдЪланную де-Линемъ. Въ самомъ дфлЬ, воть какъ онъ описываетъ главнаго министра Екатерины: „Показывая видъ л$нивца, трудится безпрестанно; не имфеть стола, кромБ своихьъ колБнъ, другого гребня, кромЪ своихъ ногтей; всегда лежитъ, но не предается сну, ни днемъ, ни ночью; безлокоится прежде наступленя опасности, и веселится, когда она настала; унываеть въ удовольствяхъ; несчастенъ отъ того, что счастливъ; нетерпфливо желаеть—и скоро всБмъ наскучиваетъ; философъ глубокомысленный, искусный министръ, тонюЙ политикъ, и вмЪстЪ избалованный 9-льтьЙ ребенокъ; любитъ Бога, боится сатаны, котораго почитаетъ гораздо болфе и сильнЪфе, нежели самого себя; одною рукою крестится, а другою прив$тствуетъ женщинъ; принимаетъ безчисленныя награжден, и тотчасъ же ихь раздаетъ; лучше любить давать, чѣмъ платить долги; чрезвычайно богатъ, но никогда не имѣетъ денегь; говорить о богословіи съ генералами, а о военныхъ дБлахь съ архереями; по очереди имѣетъь видъ восточнаго сатрапа, или любезнаго придворнаго вЪка Людовика ХГ\, и вмЪст изнѣженнаго сибарита, Какая же его магя? Генй, потомъ и еще генй; природный умъ, превосходная память, возвышенность души, коварство безъ злобы, хитрость безъ лукавства, счастливая см5сь причудъ, великая щедрость въ раздаяніи наградъ, чрезвычайная тонкость, даръ угадывать то, что онъ самъ не знаетъ, и величайшее познаніе людей; это настояций портретъь Алкивіада“. Его можно сравнивать то съ Ахилломъ,—говоритъ де-Линь,—то съ Терситомъ, „Въ немъ есть много исполинскаго, романтическаго и варварскаго“. „Велиюй челов$къ, великъ умомъ, великъ и ростомъ“,— говориль о Потемкин Суворовъ, и прибавляль при этомъ, что у него чердакь хорошо меблированъ. „Полуобразованный и полудикй генй, Потемкинъ наполнилъ мръ своею славой“,—писаль о немъ еще одинь его современникъ, гр. Рибопьеръ.