Въ Кевъ явилось много польскихъ пановъ, „Поляки — говорить Сегюръ,—явились толпами, разумѣется болЪе изъ страха, чѣмъ по привязанности къ владычин СЪвера’(первый раздѣль Польши ‘тогла уже совершился и назр$валъ новый, второй раздЪлъ). „Половина Польши здБсь“,— писала Гримму Екатерина. Явились также французы, кавалеръ Ламетъь и графъ Дильонъ; герой американской войны за независимость, Лаѣайетъ, „тоже объявилъ свое намѣренйе явиться ко двору Екатерины, но такъ какъ онъ былъ выбранъ въ члены собранйя государственныхь чиновъ, то и не могь выполнить своего намѣренія. Императрица сожалѣла объ этомъ; она очень желала познакомиться съ нимъ“.
Прибыль вь Кевь принць де-Линь; онъ Фздилъ въ ВЪну, возилъ Тосифу П маршрутъ путешесгвйя. Блестяшее общество, съБхавшееся въ КевЪ, поразило принца, и онь писалъ своей прятельниц$ —маркизЪ: „Боже мой! какой шумъ! какое разнообраз! Какое множество брилл1антовъ, золота и орденовъ! Сколько ожерельевъ, лентьъ, тюрбановъ, и красивыхъ шапокъ, низкихъ или высокихъ, и остроконечныхъ. Людовикъ ХУ позавидоваль бы ‘во многомъ сестрЪ своей ЕкатеринЪ ЦП. НапримЪръ, сыновья кавказскаго царя Иракля доставили бы ему гораздо больше удовольстыя, нежели пять или шесть престарЪлыхъ кавалеровъ св. Людовика. Сейчасъ прихолятъ звать меня на фейерверкъ, который, какъ говорятъ, стоить болБе 40 тысячъ рублей.“
Стечен!е иностранцевь поражало императрицу. „Что за толпа!—писала она Гримму.— Никогда я ничего подобнаго не видала“. Въ другихъ письмахъ она писала: „Вжедневно здЪсь гостей прибываетъ, не токмо отъ окрестныхъ, но и отъ всЪхъ подсолнечныхь народовъ. Лишь назовите народъ, а мы предъявимъ здфсь въ лицахъ. Съ роду я столько не видывала, хотя привыкла ПУТЕШЕСТВИ: ЕКАТЕРИНЫ И ВЪ КРЫМЪ. 4
видЪть наши разныхъ. У насъ здѣсь 4 гранда д’Еспань, князья имперскіе безъ счета, поляковъ тьма, англичане, американцы, французы, нѣмцы, швейцарцы; на многихь страницахъ имена ихъ не перечтешь; съ ролу столько иноязычныхь я не видала— даже и киргизцы, и ТЪ здѣсь очутились, и все се по щевскимъ хижинамъ живетъ, и непонятно, какь умѣщается. Трудно отгадать, что. ихь привлекло въ Кевъ. Нельзя полагать, чтобы всЪ они были обмануты нѣкоторыми’ газетами, которыя изо всей силы оповѣщали будущее мое короноване въ ТавридЪ или здЪсь, о чемъ я никогда не думала.“