Растрелли; но тогда онъ весь былъ покрытъ раковинами, на его убранство пошло 210 ‘тысячъ большихъ`раковинъ и 17 съ половиной пуловъ малыхъ. Теперь вс эти раковины были сняты, и гротъ былъ отдъланъ гораздо проще. Высокая зала, устроенная внутри грота, длилась арками на три части; красивыя желфзныя рѢшетки на окнахъ и на дверяхъ, красивыя лѣпныя работы на стѣнахь придавали всему вданно нарядный`видь: ЭдЪсь хранились античные бюсты и статуи, собранные Екатериной, это была ея „зала антиковъ“: отсюда брались образцы для изготовленя кошй, которыми Камеронъ украсилъ свою колоннаду. А посреди античныхь Аполлоновъ и Антиноевъ — возсздалъ велиюЙ Фернейсвй старець (Вольтеръ), весь изъ мрамора, и на мраморныхъ же креслахъ,— знаменитая статуя Гудона, присланная изъ Парижа. „Когда входишь въ эту залу, то, право, духъ захватываетъ,— писала Екатерина Гримму,—и—о чудо!—статуя Вольтера нисколько не теряеть отъ всего, ее окружающаго. Вольтеръ прекрасно стоитъ тамъ; онъ любуется на лучпия статуи античныя и современныя“...
Въ этомъ гротЪ, посреди античныхь бюстовъ и передъ лицомъ Вольтера, Екатерина часто проводила ране утренне часы, занимаясь дБлами или перепиской; здЪсь она, можетъ быть, писала и письма къ Гримму.
Въ 10 часовъ, посл$ н$сколькихь часовъ утренней работы, императрица иногда оставалась тутъ же, въ грот, завтракать; особымъ сигналомъ созывались къ ней ея приближенные, прибфгали иной разь и внуки, и изъ дворца приносили чай, кофе и шоколадь. Откуда: нибудь съ озера доносились звуки легкой музыки...
Въ чась дня императрица обѣдала, въ большомъ обществ въ Камероновой галлереѣ, или въ тБсномь своемъ кругу, — въ Эрмитажѣ. Тамь можно было обходиться безъ прислуги, и бесѣдовать на полной свободЪ: по знаку, ланному особымъ шнуркомъ, изъ-подъ пола поднимались накрытые для обЪда или ужина столы, уставленные блюдами; передъ всЪми собравшимися оказывались аслидныя доски съ гри=
фелемъ,—достаточно было написать свое требоваше и дернуть шнурокъ—и черезъ нфсколько мгновенйй снизу появлялось заказанное блюдо. ЗдЪфсь, въ Эрмитажь, устраивались и танцы, и спектакли. Екатерина писала потомъ Гримму: „Вчера здЪсь играли комедю; послЪ театра вся дипломатическая клика (послы) гуляла и ужинала со мной;—и всЪ были въ такомъ настроении, что находили все прелестнымъ, восхитительнымъ“... .