Въ качеств древней татарской столицы, Казань, конечно, имЪетъ свои легенды. Такъ, напримЪръ, о постройкЪ ея существуеть слЪдующее предане: храбрый ханъ Золотой Орды Ланъ-Гемирланъ завоевалъь Болгарское царетво, разорилъ столицу сего и казнилъ болгарскаго царя; старций сынъ казненнаго Алтынъ ухитрился скрыться отъ монголовъ и, оказавшись виослЪдетв въ безопасности, основал небольшой городокъ на рЪкЪ, впадающей въ Волгу; одинъ изъ слугь царевича, доставая для него изъ рЪки воду, уронилъ въ нее чугунный котелъ (по татарекиы— казан). Когда доложили о томъ царевичу, онъ приказалъ дать назване „Казань“ и рЬкь, и вновь построенному городу.
Другой вар1анть того же предавя гласить слЪдующее. Батый или кто-то изъ ого сыновей охотился на кабановъ въ долинЪ рЪки; когда приготовляли ужинъ для хана и его спутниковъ, то слуга, черпавиий котломъ воду, оступился и уронилъ котелъ въ рЪку; готовить пищу было не въ чемъ, и проголодавииеся охотники легли спать безъ ужина. Подъ дурнымъ впечатлЪемъ этого проислнествая, рЪку назвали „котломъ“, т. е. „Казанъ“, а впослфдетьш хану пришла мысль построить именно на этомъ мЪстЪ городъ, который былъ названъ именемъ рфки. Такъ или иначе, но вновь построенный городъ разростался очень быстро, и болгарская столица, разрушенная татарами, въ сущности возродилась въ Казани. Черезъ сто съ небольшим лЪть городъ былъ перенесенъ на новое, теперешнее его мфсто, и на этотъ счетъ существуетъ также предане.
Богатый житель древней Казани (Иски-Казань) посѣщалъ свои ульи, находивппеся въ лЪсу на Джелантау (ЗмЪиная гора) въ томъ мЪетЪ, гдѣ стоить теперешняя Казань; съ нимъ вмЪѣстЪ отправлялась туда его красавица дочь, очень любившая гористую лЪеную мЪетность пчельника. Когда она была уже замужемъ и сама ходила на рЪчку Казанку за водой, то разъ, поднимаясь на крутой берегъ съ тяжелой ношей, она громко бранила основателя города за то, что онъ столь неудачно выбралъ место для поселеня. Хану донесли о неосторожно сказанныхъ словахъ, и молодую женщину призвали къ допросу. Красавица не испугалась и передъ лицомъ хана повторила свое мнЪне, добавивъ, что ханамъ хорошо получать воду черезъ слугъ, но наково женщинамъ таскать ее на крутой берегъ; при этомъ она усердно расхваливала мЪФетность близъ устья рфки Казанки, гдЪ находился пчельникъ ея отца. Ханъ выслушалъ ее терифливо и возразилъ: „какъ же строить городъ тамъ, гдЪ столько змЪй и кабановъ?“ *)—А на что же у хана есть колдуны и знахари? — отвЪчала красавица, разв они не съумЪютъ прогнать гнусныхъ тварей?