оба вошли въ подземелье, имѣвшее видъ роскошно убранной комнаты; въ углу помѣъщался образъ Спасителя, золотая риза котораго сверкала брилмантами и самоцвЪтными камнями. Передъ образомъ теплилась лампадка, а посреди комнаты стоялъ гробъ, окованный тремя желЪзными обручами. Какъ бы нарочно припасенные, лежали возлЪ гроба огромный желЪзный молотъ и желЪзные прутья. Вдоль стѣнъ виднЪѣлея цѣлый рядь 00ченковъ, до верху наполненныхъ золотомъ, серебромъ и самоцвЪтными камнями, а на полкахъ стояла драгоцѣнная утварь и посуда. Бурлаки помолилиеь передъ обравомъ Спасителя, а затЪмъ вожатый изъ нихъ схватилъ молотъ и разбилъ имъ обручи на гробѣ. Крышка сорвалась и ослЪпительной красоты дѣвица встала изъ гроба. „Что вамъ нужно, братцы“, спросила она—„денегь или камней самоцвзтныхъ? Берите всего по стольку, сколько душа ваша проситъ“. Въ удивлено своего товарища вожатый бурлакъ въ отвЪѣтъ на такой ласковый вопросъ красавицы схватилъ желЪзные прутья и началь ими нещадно стегать дЪвицу, бывшую никЪмъ инымъ, какъ безбожной Маришкой. Сколько ни умоляла она его о пощадЪ,—все было напрасно: жестове удары сыпались на ея стройный станъ, извивавиийся отъ боли. Не вытерилъ товарищь и вскрикнулъ: „Да полно тебЪ, что ты ее хлещешь, али жалости въ тебЪ нЪтъ?“ Едва успълъь онъ произнести эти нЪѣеколько словъ, кавъ невидимая сила подхватила его и выкинула за дверь, которая тотчасъ же исчезла до такой степени, что передъ глазами опомнившагося бурлака была гладкая обрывистая стЪна утеса на томъ самомъ мЪетЪЬ, гдЪ онъ тольно-что передъ тЪмъ находился въ подземельЪ; и подземелье, и входъ въ него, и приведиий его сюда товаришиь -все исчезло. Перепуганный бурланъ еле добралея въ своему судну и три года посл того оставалея нЪмымъ; когда же впослЪ дети разевазалъ о всемъ съ нимъ случившемся, то добавилъ, что еслибъ онъ не былъ глупь и сумЪѣлъ бы молчать, то они съ товарищемъ успѣли бы завладЪть иконою, ‘что было, по словамъ вожатаго, непремѣнной необходимостью, тажь какъ только завладЪвь иконой, можно было получить въ свои руки и весь разинсшй кладъ. Что касается самого Стеньки Разина, то предане гласитъ, что онъ живъ по сей часъ: земля не принимаетъ его, и онъ живетъ на островахъ въ вѣчныхъ мукахъ за свое прежнее окаянство, такъ какъ и умереть онъ не можетъ и змѣя сердце его сосетъ.
Три версты ниже бугра Стеньки Разина виднЪфется ущелье, называемое Дурманомъ или Тюрьмой; въ стародавыя времена ущелье это было окружено безпросвЪтнымь лЪсомъ, попавъ въ который невозможно было изъ него выбраться. Вонечно, лЪсъ этоть съ ущельемъ служили также становищемъ разбойниковъ.