Очень часто экипажуь, разгуливая мимо Жегулей подъ предлогомъ охраны плывущихъ судовъ, высаживалея гдЪ-нибудь по близости поселеншя и добиралея до ближайшато кабака; тамъ начиналось невѣроятное пьянство, самый безобразный разгулъ, и нерЪдко бывало такъ, что пьяная команда, водворившись на своихъ шлюпкахъ въ состаянш, граничащемъ съ безпамятетвомъ, начинала ни съ того, ни съ сего палить изъ пушекъ, отнюдь не соображая въ кого и чего ради направляется эта пальба.
Сухопутная земская полиция во воѣхъ отношенляхъ была полезнЪе для дЪла и дЪйствовала противъ разбойниковъ много успинЪе. Она устраивала на нихъ цЪ-, лыя облавы и весьма часто достигала такихъ результатовъ, о которыхъ и не снилось гаршкоутному экипажу. Собственно прекращене разбоевъ у УКегулей началось съ раввиемъ пароходотва, т. е. примЪрно съ 1845 года; но, однако, въ 1847 году было еще ограблено 9 судовъ. Конечно, и это было низиио, но въ сравненш съ прежнимъ, оно было совершенное ниито. Годъ спустя удалось разорить самыя гнЪзда разбойниковъ и тогда наступила такая тишина, что за цѣлый навигацлонный періодъ не было ни одного случая ограблешя судовЪъ, „чему“, какъ говорится въ оѣѣиплальномъ отчетЪ за этотъ годъ, „дотолЪ не было примѣра“. Разбойничьи шайки были искоренены, а разбоѣжавииеся одиночки-разбойники выродились въ мелкихъ воровъ и бЪѢглыхъ безпаспортныхь бродягъ. МЪетное крестьянство, мирволившее въ прежнее время разбойничьимъ шайкамъ, отнюдь не было склонно мирволить отдѣльнымъ ворамъ и бродягамъ; достигшее къ половинЪ нынЪиняго столя значительнаго благосостояня, оно тЪмъ болЪѣе охотно принимало дѣятельное участе въ поимкЪ ОЪѣглыхъ и воровъ. Со времени уничтоженя крЪпостного права и самому контингенту бЪглыхъ уже некЪмъ было пополняться, и потому жегулевсве разбои и грабежи отошли въ это время въ область предашй и плыть хотя бы одному въ лодкЪ вдоль Вегулей въ настоящее время такъ же безопасно, какъ учинить большую прогулку 800 по Жегулевскимъ лЪсамъ.