сверхъ того котелокъ кирпичнаго чаю. Въ страшное пекло, когда руссвй рабочий, что называется, „разомлЪфеть“, иначе говоря, раскиснетъ и начнетъ работать еле двигаясь, когда даже татаринъ начнетъ хитро посматривать, нЪтъ ли гдЪ тѣни, гдЪ бы можно было передохнуть часокъ, калмыкъ вполнѣ бодро работаетъ. Даже баба калмычка въ рыболовномъ дЪлЪ наработаетъ болЪе русскаго рабочаго или татарина. Обыкновенный типъ калмыка-—средейй ростъ, черные волосы, узвые глаза, выдаюпияся скулы и прекрасные бѣлые зубы. Несмотря на сухость климата и на тяготу своей жизни, калмыкъ рЪдко бываетъ боленъ, развЪ только отъ неопрятности начнетъ страдать какой-нибудь накожной болЪзнио. Чахотка почти небывалое здЪеь явленіе, душевныхь недуговь и вообще нервныхъ болЪзней не полагается; въ случаЪ эпи-
— 148 деми, будь-то тиѣозной или хотя бы холерной, калмыкъ умираетъ съ тьмъ же спокойствемъ, съ какимъ отправляется онъ къ праотцамъ на старости лЪтъ, когда его одолЪла водянка, начинающаяся, какъ замѣчено, чалще всего въ результат неумЪреннаго потребленя кирпичнатго чая. Да даже и самыя эпидеміи никогда не захватываютъ калмыковъ такъ сильной и сплошной массой, какъ это бываетъь среди осЪдлыхь населен; по этой части помогаетъ, конечно, не столько передвиженіе калмыковъ съ мЪста на мЪето, сколько разсЪянность ихъ по огромному пространству.