Если мы обратимся къ выдающимся, чисто свѣтскимъ моралистамъ той же эпохи, напр. Монтеню (Мощаете 1533— 1592. Его «Еззалз»—1588) или Петру Шаррону (1541 — 1603. Пе 1а Засеззе 1601. Бордо), то этичесме мотивы въ духЪ индивидуализма найдемъ иу нихъ. При чемъ вопросы морали трактуются у нихъ съ гораздо большей свободой, чЪмъ у моралистовъ теологизирующихъ. Монтень создаетъ прямо таки культьъ личности въ духЪ эпикуреизма, а Шарронъ рѣзко и ясно ставитъ вопросъ объ отдѣлеши релими оть этики. Онъ утверждаетъ, что нравственность зарождается въ человѣкЪ естественно, тогда какъ релимя дается откровешемъ. Религш различны. Онъ развиваеть здѣеь мысль Аверроэса о сравненм релимй (см. у. 1 Т.. Ш с. 1. Ое 1тоз убгИез). ОнЪ часто поддерживаютъ себя внѣшними средствами, тогда какъ нравственность опирается единственно на знаше добродѣтели и на эмощальную природу человЪка.
Католичество понимало всю шаткость своего положен!я въ морали. вслфдстве отказа мыслителей руководствоваться его традищей и контрохемъ въ этическихъ вопросахъ. И представители церкви тотчасъ же провозглашали такихъ мыслителей атеистами. Этимъ же эпитетомъ снабжаеть, напр., Петра Шаррона Гаррасъ, его католичесй критикъ.
Если отрЪшиться оть различя терминовъ и специфическихъ прибавокъ всфхъ этихъ развфтвлешй, то, въ сущности, однЪ и тЪ же оппозищюнныя стремленя перковному авторитету дЪлають ихъ учешя родственными. Это антитрадишонализмъ, антиформализмъ, желаше широкой религозно-нравственной свободы и терпимости въ дЪлахъ вЪры и культа, упрощеннаго до минимума.
Вопросъ о свободѣ вѣры, фактически разрѣшенный явной оппозищей господствующей церкви, въ названныхъ сектахъ, затрагиваль также и самую сущность поняя о правахь государственнаго властвовашя по отношенно къ индивиду. Консервативные писатели не могли не реагировать на него, точно также какь и представители власти, въ тЬхъ случаяхъ, гдВ подданные инославнаго исповѣдываня внушали опасеше въ качеств$ оппозищоннаго элемента абсолютизму, что впрочемъ было вполнѣ естественно. Такъ, признаше или допущеше уже одного личнаго права нарушало всю желЪзную систему абсолютизма.
Но нигдЪ не обнаружилось съ такою наглядностыо облечеше въ религозную форму политическихъ постулятовъ освободительнаго движения, какъ на островахъ Великой Британии ея американскихъ колон1яхъ. ЗдЪсь можно усматривать процессъ развертывания того единаго и цфльнаго клубка индивидуальныхъ правъ, о которомъ мы говорили въ первой части, отмфчая значеше протестантизма въ доктринахь Лютера и даже Кальвина у