ни одна сощальная концепщя, то эти недосталки ‘отчасти устраняются Гербертомъ (Спенсеромъ, къ детальному разсмотрнио доктрины котораго, въ частяхъ, касающихся нашей темы, мы сейчасъ переходимъ. Но съ другой! стороны, въ обоснован Милия заключаются и достоинства, по ‘сравнению съ метафизической доктриной политическаго индивида. Въ самомъ дЪлЪ, чисто ращоналистическая и метафизическая доктрина естественнаго права не могла отрѣшиться отЪ какого то мистическаго смяшя права — свойства съ личностью. Съ другой стороны, утверждая также, что личность ‘съ ея неотъемлемыми правами есть активный ферменть политической среды, которую’ она можеть формировать, по своему’ соизволеніо, —представители револющюочной доктрины, по скольку она выразилась, напр., вЪ декларащи конституаты, оставляли’ безъ должнаго ‘и премлемяго ‘объясненя именно фактъ пассивнаго, до этихъ поръ, состояшя личности, по отношеню къ требованию признания своихъ прирожденныхъ правъ. Что такое состояве понималось ими дЪИствительно въ качествЪ пассивнаго, явствуеть изъ’того приведеннаго выше, объяснешя, какое давалось ими бездЪйствШо священныхьъ правъ личности 1). И что такое объяснене недостаточно, показываетъ, быть можеть, и настояний очеркъ. Изъ него видно, какъ постепенно совершалось наросташе индивидуалистическихь элементовъ въ истори политическихь учешй и какъ окристаллизовались эти элементы въ рацоналистически систематизированную `‘револющонную доктрину. Если у Бентама, затбмь у Милля, мы встрзчаемь иную основу, чмъ метафизическое естественное’ право, прирожденное личности, которымъ защищается гражданинъ оть всевластя государства, какъ думали еще Спиноза и Локкь, то и не исполняеть ли той роли, по отношению къ’ ограниченю государственнаго ‘абсолютизма, выдвигаемая утилитаризмомъ идея эмпирическаго индивида, т.`е. своеобразное
1) До эпохи ренолюции.