церковнаго христанства "). Припомнимъ, что пророкъ католи ческаго града Болия Августинъ, страстно боровпийся съ этикополитической эллинско-римской философтей, называлъ добродЪтели естественнаго человЪка (т. е. человЪка, въ стоическом® пониман!и, холорооцу, зесапаит пабигат) блестящими пороками. Въ этомъ языческомъ идеалЪ, все естественное, по воззр$нио Августина, и, усвоившему его, воззрЪ ню среднев$ковья—является удалешемъ отъ образа и подоб1я Бога, т. е. пдеала, нарисованнаго орденскимъ аскетизмомъ, въ основф котораго легли три монашескихъ обЪта: остаться нищимъ, цфломудреннымь и всегда послушнымъ.
Въ такомъ идеал» стирались наиболЪе колоритныя краски жизни. Противъ него возникъ протестъь, наложивций неизтладимый сл$дъ на жизпепонимане всЪхъ слфдующихъ вЪковъ вплоть до нашего. Это протестъ—-эпохи возрожден!я и реформащи, дружно поддержанный наукой и философтей.
Религ1юзно-этическая философля на континент$, въ особенности на островахъ Великой Бритаи и въ американскихъ колоняхъ, не идеть въ разрЪзъ ни съ Бэконовскимъ эмипиризмомъ, ни съ Картезанскимъ ращонализмомъ вь одномъ отношенш: въ обращени къ естественнымъ свойствамъ личности или къ ея здравому смыслу, или къ ея внутреннему чувству, къ ея совЪсти.
Несмотря на всЪ различные оттфнки протестантизма, реформатства, пуританизма и болфе мелкаго вектантства, о которыхъ мы поведемъ ниже рЪчь, религюозное настроеве этихъ раскольниковъ не обнаруживаеть такого презрЪн1я къ естественной природ$ человфка. Съ помощью усваиваемыхъ истинъ релими природа человЪ ческой личности не унижается и подавляется, а развивается и приближается къ этическому совер-
[фрагмент нечитабельный в скане первоиздания]
[фрагмент нечитабельный в скане первоиздания]
шенству, которое такъ нелицемѣрно достигали и которымъ такъ дорожили въ особенности англйске сектанты.
(Стало очевиднымъ, что точкой приложеня этихъ истинъ сдѣлалась прежде всего не церковь, но личность.
Это лейтъ-мотивъ этико-религ1ознаго настроевя передовыхь людей той эпохи.