Часть 8

Этотъ наклонь къ восполненно апр!орныхъ построешй результатами точнаго знан!я. отм ченный нами у Фриза, не безъ умысла, поетавленнаго рядомъ съ Фихте, обнаруживаеть тенденцио, неудержимо пробивающуюся въ философли права и государства 19-го стол., даже на родинЪ спекуляции —Германи, гдз Лацарусъ, Штейталь, Зиммель и друг. заняты громаднзйшей подготозлен!е какого-нибудь сощальнаго вительной работой прежде, чВмъ дать опред принципа, воздвигаемаго на многихъ тысячахъ кропотливыхъ наблюденй. У н8мецкихь философовъ, въ родь Фихте, по отношенйио къ разсматриваемой темз,—у французскихъ—въ родЪ Бенжамена Констана, стремившагося на чисто ращональныхъ основахъ построить политическую концепцио,—мы находимъ воплощен!е рацоналистическихъ принциповъ въ ТтЪ или иныя варьирующяся ия конструкции они вносятъ иногда цфнныя политическя формы. Въ политичес детали. Но иныхъ основан!й политическаго индивидуализма, кромЪъ раземотрнныхъ выше, мы у них не находимъ. Если у Бенжамена Констана—типичнаго, Л.) давшаго описаи значительнъйшаго публициста первой четверти 19-го ‹ не и перечисленіе индивидуальныхъ правъ (въ числЪ ихъ онъ упоминаеть опущенныя декларащями: «Ого Фаззослай от её Че г6ишіоп>), мы не находимъ никакихъ новыхь основашй для разематриваемаго нами направлешя, зато встрьчаемъ любопытную черту, заслуживающую быть отм®ченной. Бенжаменъ Констанъ отчасти примыкаеть къ револющонной доктринЪ до эпохи Конвента, крайшя мнЪыя котораго онъ отвергаеть. Онь стоитъ за верховную власть народа, какъ теоретическое обосноваше политической констру кщи, онъ вносить поправки въ усваиваемую имъ теорпо Мовтескье о раздЪлени властей, наконець, онъ вездь исповздуетъ свой основной принципъ, дьлающий его, въ этомъ отношенйи, родственнымъ Локку; индивидуальными правами граждане не обязаны ни обществу, ни государству. Но кому или чему? — вотъ папа сгас18 политическаго индивидуализма. На это опредвленнаго отвзта у французекаго публициста мы не найдемъ. Изъ многихъ мБеть его памѣлетов и статей по государственному праву ясно, что онъ не признаетъ свободу метафизическимъ свойствомь личности, ей прирожденнымъ, не признаеть и равенства. Онъ ссылается на опытъ, какъ возможный источникъ объясненія и построенія той или другой политической конструкци, а свободу, всаёдъ за Монтескье, склоненъ искать въ народномъ характеръ, нравахъ, обычаяхъ гражданъ. Но когда ему предстоитъ сказать окончательное слово и сдѣлать выборъ между У0.06 И фбок, какъ конечными основанйями права и государства, онъ выбираеть природу (Т. Г. №4е), сознавая вею неопредьленность этого поня"Мя. И выбираетъ потому, что законъ есть нѣчто наполняемое иногда даже и противор$чивымъ содержанемъ, тогда какъ поняте природы у всзхъ людей болъе или мене одинаково. Нельзя не признать всей поверхностности такого объясненія, напоминающаго скорзе—что можеть быть и вврно- брошенное замѣчаше человзка припертаго къ стьнз роковою проблемою. Духъ вЪка заставиль Б, Констана сдълать выборъ поняття «природа», на которое такъ много ссылались предв —_