MediaArhiv

Часть 2

страница 39/226

Этимъ основнымъь положешемъ былъ своего рола догматъ, о мыслящей субстанщи человЪ ческой личности—какъ ея сущности. Разумная природа человѣка сдЪлалась базисомъ разсуждешй не только методологовъ, но этиковъ и политиковъ. Декартъ отказаль животнымъ, кромЪ человЪка, въ субстанщи мышленя. ЧеловЪкь какь бы выдѣлялея изъ всей остальной природы. Это послужило основаюшемъ нѢкотораго превозношеня человѣческой личности. Впрочемъ даже посл$дователи Декарта, скоро поправили эту гордую черту картезанства и ввели разлише между человЪкомъ и животными въ его болѣе умЪренныя границы. Но такое выдѣлевіе человЪка на базис мышленя— основной субстанши человЪѣческой личности—въ представленяхъ мыслителей той эпохи еще болЪе заставляло сосредоточить внимане именно на изучения челов ческой личности, ея аттрибутахъ, ея законахъ, а не законахъ всей вообще природы и законахъ вселенной. Сознаше, обращенное внутрь себя; сознаше обращенное на себЪ подобныхъ; сознаше, обралценное на законы существованія «я» и другихъ «я». Таково было послѣдовательное движене пунктовъ философия новаго времени. И формирующей, творческой и раскрывающей тайны микрокосма зат$мъь уже макрокосма силой, вздЪню которой не было границъ, явилась въ человЪкЪ субстанщя мышленя. Нетолько у гуманистовь и рашоналистовъ, но и у теологизирующихь и скептически построенныхъ мыслителей въ родѣ, современника Декарта, Блеза Паскаля. Мышлеше выдѣляеть человѣка изъ остальной природы и не смотря на то, что значеше вселенной было раскрыто натуралистическимъ мышленемъ, все же полагали, что человѣкъ не настолько растворенъ въ ней, чтобы не чувствовать своей индивилуальности и не сознавать своей личности. Мышлене составляетъ достоинство и критер личности человЪка. Но уже Паскаль вносить скептическую пору въ этоть диѣирамбъ всемогуществу человЪческаго ума. По мнѣышю Паскаля, человѣкъ дЪйствительно великъь именно своей природной способностью мыслить (ипиеге паѣагеПе). Но благодаря той же способности. человЪкъ возбуждаеть жалость. Въ самомъ дѣлЪ: сколь много остается безнадежно скрытымъ оть человѣческаго ума. ')