Когда была отвергнута абсолютная власть монарха, старый терминъ законъ получиль новое содержаше, въ духЪ политическаго индивидуализма т. е. въ дух признашя за каждымъ индивидомъ права участия ВЪ законотвореши, а самый законъ сталъ разсматриваться, какъ результать общей воли и цотоворнаго соглашеня всЪхь тражданъ. Этимъ отрицалось втяне истори, обычнаго права. Процессъ законотвореня всецѣло сводился къ разумному, сознательному, волевому творчеству, чѣмъь поднималось значеше всякаго индивида— гражданина въ политическомъ союзЪѣ. Но когда мысль обращалась кь обоснованию такого взгляда, она ничего иного не могла придумать, какъ сослаться на прирожденное право личности на свободу и равенство. Уже нЪ$которые представители пацюональнаго собраня настойчиво говорили о всей опасности принятая безъ ограниченя оэтихъ элементовъ личнаго права. Они высказывали мысль, что не слѣдуеть снимать «покрова» съ истинъ, которыя человѣчество не можеть реализовать, — но безъ такого ограничешя,—которыя легко создадутъ почву для развитя центробѣжныхь силъ въ массахъ. Они говорили, что, провозгласивъ свободу и равенство т. е. открывъ сущность естественнаго права, трудно будеть ввести это право въ предѣлы. А эти пред$лы настойчиво указываются самимъ общежитемъ.
есле оклад ка ЛЬЬИ ЗИ.
Покровъ былъ, тѣмъ не менѣе снять и правамъ, въ первыхъ двухъ декларащяхъ, составители не противопоставили даже обязанностей. А самому праву личности было дано лишь общее опредѣлеше. Это общее право признавалось основой положительнаго закона. И при томъ, пе только въ качеств метафизической истины, исходившей отъ «академш утопистовъ» (Выраженше Тэна о конституантЪ. ор. сй.), но для того, чтобы «это провозглашене естественныхъ, неотьемлемыхь и священныхь правъ, находясь всегда на глазахъ всЗхъ членовь общественнаго тЪла, непрестанно напоминала бы имъ ихъ права и обязанности; чтобы дЪйствя властей законодательной и исполнительной, всегда подвергались сравненшо съ цѣлью всякаго политическаго учрежденшя и т. д.» 1).
Наполнить общее поняте права содержашемъ т. е. постигнуть существо права сдѣлалось задачей дальнѣйшей философско-правовой мысли, которой, увы, она не разрѣшила удовлетворительно и донынЪ. Но то или иное рьшеше оказывалось въ тѣенѣйшей связи отрицательной или положительной съ политическимъ индивидуализмомъ, обростало, подкр$плялось множествомъ метафизическихь и естественно-научныхъ соображешй, въ’зависимости отъ господствующихъ воззрѣніЙ момента.