Это было картезанское «искаве естественнымь свѣтомъ разума исключительно изъ себя, безъ помощи религия и (схоластической) философии». Однако едва ли правильно говорить, ч10 начала разума замѣиили, въ эпоху револющи, опытъ истории. На самомъ дЪлѣ, разумъ сдЪлаль оцѣнку политическимъ формамъ, выбралъ изъ нихъ соотвѣтствующее пробудившемуся самосознантю личности \), воспользовался критикой и принципами разсматриваемыхъ нами идеологовъ 2) и построиль револющонную доктрину, которая призвана начать новую историо, по выражению нЪѢкоторыхь депутатовъ нащональнаго собратшя. Въ ней выраженъ протестъь столЪтнимъ злоупотреблешемъ власти на основаши истинъ вЪчной справедливости, истины, сознанных «разумнымьъ человѣкомъ» заключавиияся въ декларащи, названной Пасторэ, «Декалогомъ разума». легли въ основу индивидуалистическаго пормопонимашя совершенно отрицавшаго старое этатическое воззрёше на отношеше человѣка къ государству 3). По выражению одного современнаго защитника и поклонника индивидуалистическихь традишй револющонной ‘доктрины, «Авторитарный режимъ, этатическое нормопонимаве создавало автоматовъ, которые хорошо сыграли бы, изобразили бы человЪзческую личность, но не замънили ее» “) и ея волевое сознательное отношеше къ политическому сожительству.
Мы видѣли, что философское самосознаюе личности было пробуждено Декартомъ, револющюонная же доктрина просвѣтила ея политическое самосознане. А политическое самосознаше, содержа-
1) О чемъь свидьтельствуетъ „Духъ Законов“. 2) Трудами, которыхъ воспользовался Руссо, энциклопедиеты и друше дьятели просвъщен!я.
3) Атб. УП. Рес. 1795 гласить: Га пбеезз 6 @’6попсег сез @гойз зиррозе оп Ла ргё6зепсе оц 1е зопуеп!т5 тёеепё @ц 4езройзие. Субъективное отрицательное отношенте къ истори объяснялось тзмъ, что именно истор!я научила ненавидфть этотъ деспотизмъ, опровергнутый, по мнфниюо доктринеровъ революцш, декларащей правъ.
4) Та Чосыте роййдие 4е 1а 4ешосгайе Раг. Непгу М1еве]. Раз 1901. р. 42.
— 365 ніемъ котораго сдѣлались естественныя, неотъемлемыя, священныя права человѣка и гражданина не могло быть инымъ, какъ сознашемъ свободнымъ. «Оно не могло пребывать въ бездЪйстви, быть молчаливымъ, не убивая самого себя. Жить это значить для него говорить, дѣйствоваль. Сознаше, разъ зародившееся стремится къ обладаню полной и абсолютной свободой, независимостью. Сказать: демокрамя есть царство сознатя, все равно, что сказать-—демокралля-— царство независимаго сознашя» 1).