тоя гдЪ англйсюй юристь переходить къ обсуждению института исполнительной власти. Онъ не согласенъ съ теорей Монтескье о раздѣлени властей, имъющей цѣлью противодЪйстве деспотическому. абсолютизму ^). Онъ говорить, что всегда возможно соглашеніе между представителями власти въ цѣляхъ узурпащи. Какъ практически дЪйствительную гарантию противъ злоупотребленй исполнительной власти надъ индивиломъ, Бентамъ выдвигаеть ограничене до минимума ся компетенши. Возможно меньше давать денегь въ ея распоряжеше, создать для нея легальную и моральную отвѣтственность. Въ особенности, на послѣднюю мѣру возлагаеть Бентамъ большия надежды, требуя самой широкой гласности для всЪхъ дЪйстый министровъ. Бентамъ полагаеть, что при услови гласности сильно развитое общественное мн5ніе есть самый лучпий противовѣсъ всЪмъ злоупотребленямъ исполнительной власти. Въ особенности, если принять во внимане, что ежегодно ‘чрезъ избирательный бюллетень возможно сравнительно скорое давлеше на правительство, если оно дѣйствительно имѣетт основане въ обществ».
Въ заключеше, мы должны сказать о Бентам$, что, базируя свою политическую философию’ на принцип индивидуальнаго и суммарнаго счастья для членовъ государства, стараясь отыскать въ человфческой природЪ свойства индивидуальности и, при | помощи наблюденая, создать поняме эмпирическаго индивида, | Бентамъ лишь отчасти выполнилъ свои предначертания. ДЪй- | ствительно, нельзя отказать ему въ томъ, что его представлене объ индивидЪ конкретнфе и реальнфе понят!я абстрактнаго | человЪка естественно - правовой, револющонной доктрины; что ы:]
1) См. Риаерез 4а сойе су св. ХГ, ХИ. 54геёв. Еса]ив. Т. 1. рр. 66 её. зу. 2) Т. Г. Тасйдие 4ез аззешт6ез.
— 418 его стремлеше къ наблюдению, т. е. собираншю этимъ путемъ матерлала для разрьшешя проблемы объ отношени индивида къ государству уже соотвфтствуеть позитивному направлено 19-го вЪка. Но если понят1е естественныхъ и неотъемлемыхъ правъ заключаеть въ себЪ реййо ргшарй и является теорлей метафизичной, то подобный же упрекъ возможенъ и бентамовскому принципу счастья, т. е. преобладанию удовольствя въ жизненномъ балансЪ индивида.
Достаточно поставить вопросы: въ чемъ видѣли свое счастье гражданинъ древности, средневЪковый монахъ или рыцарь, гуманисть и протестанть, чтобы увидЪть сколь еще много ращональности заключается въ предпосылкахь бента’ мизма. И ето творець долженъ быль инстиктивно обратиться къ своимъ схоластическимъ таблицамъ и калалогамъ, чтобы этимъ пруемомъ заполнить ту неопрецѣленность, которая, естественно, создавалась въ эпоху Бентама, столь цѣнивтаго Бэкона, Линнея и др., благодаря недостаточности положительнаго научнаго матерала.