Й государство, надъ которымъ витаеть ужасаюний призракъь Левафана, оказывается не слугой, — къ чему стремился политичесюй индивидуализмъ 18 стольия.—но и господиномъ.
ВЪдь естественный индивилъ, какъ онъ рисовался, въ воображеши теоретиковь 18 вЪка, долженъ сдѣлаться политическимъ индивидомъ.
А эпитеты: естественный и политичесй не могли быть соединены знакомъ равенства, какъ не могли быть тождественны свобода и равенство въ естественномъ состояшши таковымь же ВЪ 5аѣиз СГ: тамъ они охранялись индивидуальной силой, и естественное равенство, при неравенствь индивидуальныхь силь, могло быть истолковано въ качеств реальной пдеи, а не только въ качествЪ стоической отмЪтки объ одинаковому происхождени по природ, лишь въ видЪ равенства притязай на каждый объектъ природы. Никто иной, какъ Руссо превосходно разъяснилъ, что такому равенству притязаній въ историческомъ государств$ наступаетъь конець ([е ртепуег, восклицаетъ патетически онъ, (фи ауапё епс10$ ип фетгаш, 5’ауза Це Фге, сес1 езѣ & шо], её фтопуа 4ез зепз аззех зпиріез рошг 1е сгоше, №6 1е уга? Юпзеиг 4е 1а 506166 стуПе! *).
Между индивидами и равенствомъ притязанй выростаютъ: наслФдственность, 1ерархёя и слфдовательно, привиллели и подчинеше. Въ политическомьъ состоянм защитницей правъ вмЪсто индивидуальной, служить общая сила, подчиненная общей вол%.
При равенствз положегий естественнаго и политическаго индивидовъь необходимо, чтобы сила политической ассошаши исполняла функщи индивидуальной силы и чтобы общая воля подчинялась индивидуальной. Но въ томъ то и дЪло, что, по предположению самого Руссо, общая сила повинуется приказамъ не индивидуума, а общей волЪ. А что общая воля можеть расходиться въ волею индивидуальной, это признаеть и
1) 015еопг зиг Рогте, ее. 10. П р. 96.
ое езде В
Руссо, хотя объясняетъ такое несоглас1е воли индивидуальной ошибкой. Дэжонъ Стюартъ Милль, въ своемъ трактатв «Оп Пфегфу», защищая свободу индивида, скажеть: «пусть весь мъ думаеть иначе, чЪмъ я, этимь не уменьшится мое право думать по своему». Исторля дЪфйствительно обнаруживала, что иногда «я» мыслило истинно, въ то время, какъ весь мръ заблуждался. Но Руссо, какъ увидимъ ниже, полагаетъ, что общая воля не можетъ заблуждаться, она есть воля непререкаемая и правая.