ВеЪ термины, которымъ Кантъ даетъь философское истолкованіе, нравственность, право, законъ, общество Г), государство мы уже встрѣчали и ранѣе, но безъ точнаго. опред$леня ихъ и безъ проникновеня въ ихъ философскя основы. Напомнимъ, что право личности въ пониманши револющонной доктрины, было поставлено надъ закономъ и государствомъ. Будучи неотъемлемымъ, оно сохранялось за личностью и въ государствЪ; при чемъ для государства дѣлалось цѣлью даль гаранти этому праву, стать его стражемъ (роиг зоуесатае). А самому праву т. е. свободЪ и равенству индивида ставился лишь нравственный предЪлъ въ правилЪ’ не дѣлай другому того, что не хочешь, чтобы дѣлали тебЪ (см. франпузскую декл. 1793). Такь какъ свобода есть возможность дѣлать все, что не вредить другому, а равенство есть признаюше за каждымь индивидомъ олинаковыхъ условй существованя и дѣятельности на ряду со всякимъ другимъ индивидомъ, то, очевидно, вокруть индивида въ государств образовывалась извЪстная сѣера господства, гдз онъ получаль возможность проявлешя своей мощи и способностей, независимо отъ самого содержаня его дѣятельности. При чемъ, правило не вредить другому касалось, конечно, непосредственнаго, такъ сказать, индивидуальнаго вреда, а не сощальнаго. Въ моей комнатЪ нЪсколько великолЬпныхь зеркаль, куда я гляжусь, не принося, повидимому, никому вреда. Меня какь бы не касается то, что выработка ихъ, при помощи ртутныхъ препаратовь повредила уже ни одной человѣческой жизни. Подобныхъ выводовъ, въ дух сошальной необходимости, револющонная доктрина не
1) Борьбу общественныхъ силъ Кантъ считаетъ побудителемъ развит!я.
джлала, хотя и возлагала на государство нфкоторыя сошальныя обязанности.
Кантъ, идя рашональнымь путемъ "), утвердилъь своими опредѣленями такое формальное воззр$ше, распространивъ его на самое понятіе права. Разсматриваемое съ этой точки зрѣня его учеше о правѣ. носитъ индивипуалистичесяй характеръ легальнаго эгоизма; характеръ ригористическаго формализма, свойственный и его этической теорш. Но съ другой стороны, индивидуализмъ Канта заключаеть въ себЪ столь возвышенныя черты, проникнутыя чисто стоической гуманностью, что онъ отдаляется отъ эгоизма.