анис виаы альное развите оть ‘среды и слѣдить за нимъ у единичной личности, подвергая наблюдешю ея чувства и идеи. Нормы поведешя образуются черезъ индивидуальный опытъ или, лучше сказать, рядъ индивидуальныхь опытовъ. Эти опыты, въ силу законовь симпати, ассошаши и гармони интересовъ, получа» ють сощальное значеше. Сошальныя нормы объяснялись Миллемъ отчасти механически, также какъ и политическая. Задача ихъ—опредѣлене условй, благоприятных» для развитйя индивидуальности. Индивидуальность — ферменть слѣдующихь с0цальныхъ и политическихь изм5ненгй. ВслѢдстве такой концепщи представлялось, что’ каждый (онтогенетически) проходить путь механическаго усвоешя сощальнаго, опыта. и вносить въ него улучшеше. Миллемъ упускалось изъ вида вмяне сошальной среды, какъ организованнаго опыта, на индивида. Сощальная среда, будь то общество или государство, разсматривалась, какъ совокупность внѣшнихь условй, приспособленных къ требованямъ индивидуальности. Таковь основной мотивъ его трактата «Оп Пегѣбу». Если выразить этоть мотивъ въ политико-юридическихь терминахъ, опустивь на моментъ изъ вида его своеобразное генетическое обосноване, то не ясно ли, что права на индивидуальную свободу даются не государствомъ, но составляють жизненное требоване человЪческой о личности, обусловленное ея природой. Въ сущности, это тоть самый результать, который составляет квинтэссенцио револющонной доктрины, по отношению къ теор индивидуальных прав. Если это, дѢйствительно, такъ, то намъ трудно понять, почему теорйя политическато индивидуализма не можеть найти иного обосновашя, не заключеннаго въ понямяхь ноуменальнаго, ращональнато и вообще метафизически объясняемаго индивида. Одно изъ обосновавй, претендующее на эмпиризмъ, мы только что разсмотръли у Милля. Оно является болзе доступнымь объяснению, такъ сказать, болѣе доказуемымъ, чБмъ упомянутыя обосновашя метафизическаго характера. Если въ немъ заключаются извъстные недосталки, отъ которыхъ не свободна
ИИС